Кайку бездельничала около дубового ограждения, отделяющего переднюю палубу. Развевающиеся волосы беспокойно метались по загорелым щекам. Ее прическа не слишком подходила благовоспитанной даме, но сейчас девушка и чувствовала себя не юной дамой, а сорванцом. Она носила мешковатые брюки из тяжелой ткани и ботинки из мягкой кожи, туго обвязанные шнурками на щиколотках. Кроме того, на Кайку была легкая голубая рубашка, застегивавшаяся на правую сторону – у мужчин было наоборот, – с широким красным поясом вокруг талии. Девушка ощущала солнечные лучи на коже и выгибалась, словно кошка, наслаждаясь теплом. Тэйн, стоявший поблизости, смотрел на спутницу голодными глазами.

Прошла неделя с тех пор, как молодые люди оставили Аксеками и сели на баржу, следовавшую до Джинки. Путешествие вверх по реке на судне без парусов оказалось довольно медленным. Но воды в Джабазе в это время года было мало, река словно ленилась, поэтому капитан нанял большое количество гребцов. Они изредка появлялись на палубе, чтобы подышать свежим воздухом. Все остальное время гребцы сидели в трюме, где стояла невыносимая жара, и нажимали на весла, приводя баржу в движение.

Отрезок пути от Аксеками вверх по Джабазе оказался легким и спокойным. Погода стояла чудесная, на небе ни облачка. И все же Тэйн с отвращением вспоминал этот этап. Путешествие омрачалось присутствием на борту «Летнего ветра» ткача, направляющегося в Джинку.

Важного гостя поселили в отдельную каюту в задней части судна, где он проводил почти все время. В услужение ткачу дали юнгу, круглолицего паренька лет двенадцати. Мальчишка приносил еду и питье и выносил ночной горшок. Юнгу звали Ранфи, и он был практически единственным человеком на борту баржи, который все время улыбался. Заразительный смех парнишки частенько раздавался в разных концах палубы.

В один из таких спокойных дней Кайку почувствовала ужасную слабость. Тэйн постоянно находился рядом с девушкой, в отличие от Азары, предпочитавшей одиночество, и успел подхватить спутницу, прежде чем та упала без чувств.

Кайку громко простонала и оперлась о руку юноши. Голову пронзил луч света, она как будто раскалывалась на части. Девушка смотрела на послушника невидящими глазами. Тэйн чувствовал, что Кайку что-то скрывает, но задавать вопросы не стал – что толку расспрашивать, если ответов все равно не будет. Он сидел с бедняжкой до тех пор, пока слабость не прошла, и Кайку, наконец, не открыла глаза.

Девушка захотела пойти и прилечь, сославшись на то, что у нее просто разболелась голова от палящего солнца.

Когда Кайку ушла, Тэйн остался один, любуясь блеском трех лун в водной глади. Река мирно текла вдоль скалистых берегов, освещенная светом Иридимы. Кругом стояла тишина, лишь изредка нарушавшаяся плеском разбивающихся о корпус баржи волн да скрипом весел. Послушник чувствовал, что обретает душевное спокойствие, к которому так долго стремился в стенах храма.

Внезапно из каюты ткача раздался оглушительный вопль. Юноша бросился на крик, чтобы узнать, в чем дело.

Похоже, ткач в приступе ярости крушил все, что попадалось ему под руку. Двое охранников, выставленных у дверей, не делали никаких попыток разогнать небольшую толпу зевак, сбежавшихся на шум, но внутрь никого не впускали. Никого, кроме Ранфи. Парнишку привел за руку один из охранников. Мальчик не сопротивлялся. Но взгляд его глаз, полных страха, еще долго преследовал по ночам послушника. Охранники открыли дверь, и внутри все стихло. От установившейся тишины Тэйн похолодел. Ранфи втолкнули в каюту.

Юноша и шесть моряков стояли у двери всю ночь и слушали крики мальчика, пока ткач вымещал на нем свою злость. Несчастный просил и умолял, пока мучитель избивал его; кричал и вопил, когда ткач применял к Ранфи другие пытки. По отдельным выкрикам Тэйн мог только предположить, что парнишку неоднократно насиловали. Немые свидетели ужасной ночи стояли под дверью каюты, пока, наконец, ее пассажир не выдохся. Развернуться и уйти было бы непростительным позором. Но вмешаться и защитить мальчика никто не посмел.

Только когда наступила тишина, Тэйн зашептал молитву. Он еще обращался к небесам, когда под утро услышал, как что-то тяжелое выбросили за борт. Больше Ранфи не видели. Никто не заговаривал о случившемся. На следующий день все шло, как обычно. И лишь Кайку не знала о произошедшем. Тэйн решил ни о чем не рассказывать девушке. Ни к чему хорошему это бы не привело.

Судно свернуло на запад и двинулось по каналу Абанан. При виде этого водного пути послушник почувствовал внезапный прилив гордости.

Юноша много о нем слышал. Широкий, рукотворный канал соединял Джабазу с побережьем. Огромные башни из белого камня высились с обеих сторон и удерживали массивные запирающиеся ворота. Громадные механизмы с зубцами, размером в половину баржи, сейчас бездействовали, но Тэйн слышал, что они используются, чтобы опускать неприступные ворота и не пропускать приплывших с моря врагов вглубь Сарамира.

Корабль проплыл под воротами, аркой возвышающимися над каналом. Сверху можно было рассмотреть надпись с благословлением Зании, богини путешественников. По каналу туда и сюда тянулись лодки, суда и баржи. С восторгом, словно ребенок, наблюдая за ними, Тэйн проводил на палубе все дневные часы. В такие моменты послушник понимал, насколько ограниченной была его жизнь в лесу Юна.