Она вытащила из-за пояса нож, который все это время носила с собой. Это был хороший нож, пригодный для того, чтобы снять шкуру с животного или наколоть дров для костра. Торопясь, девушка принялась пилить удерживающие погонщика веревки. Несчастный изгибался, пытаясь вырваться из капкана быстрее, чем упадет первая петля удерживающей его упряжи.

– Успокойся! – прикрикнула девушка.

Возница затих. Тэйн и Азара стреляли снова и снова. Куски черного мяса и фонтанчики крови разлетались в разные стороны. Но, казалось, это не наносило монстру особого урона. Он по-прежнему тащил брыкающегося быка к своей норе. Ружье Тэйна сухо щелкнуло, и он переломил его пополам, чтобы перезарядить, успев краем глаза взглянуть на Кайку. Покраснев от натуги, девушка яростно пилила ножом веревки.

Существо, обхватив жертву, тащило животное к норе еще с большим усилием, чем прежде, стараясь сохранить добычу и укрыться от жалящих пуль винтовки. Монстр не мог понять, почему бык оказался таким тяжелым. Лишенное мозга, чудовище не догадывалось, что жертва привязана к телегам, но интуитивно понимало, что нужно приложить еще больше сил.

Кайку вскрикнула, когда весь караван развернуло поперек дороги. Азара и Тэйн отскочили в сторону, спасаясь от телеги, перевернувшейся вверх колесами. Кайку подбросило в воздух, и в следующий момент девушка шлепнулась на землю и прокатилась по каменистой дороге, сдирая в кровь руки. Возница, издав последний душераздирающий крик, обвис на опутывавших его веревках, ослабленных усилиями Кайку. С победоносным ревом монстр втянул быка в нору, куда последовала и часть каравана.

Тэйн поспешил к Кайку, но девушка уже встала, оттолкнувшись от земли ободранными до крови ладонями. Азара остановилась напротив, направив винтовку в сторону логова жуткого паука.

– Ты цела? – поинтересовался у Кайку юноша, слегка прикоснувшись к ней.

Девушка покачала головой.

– По-моему, да. – Она поднялась на ноги. – Только ушиблась. Почему стихли выстрелы?

Тэйн и Азара тоже это заметили, но сваленные на дороге повозки мешали увидеть, что происходит на другой стороне дороги.

– Эй! У вас все в порядке? – крикнул один из охранников.

– Все хорошо, – поспешил успокоить их Тэйн.

Молодые люди торопливо обошли остатки каравана и увидели стражников, столпившихся вокруг мертвого тела второго монстра. Массивная морда с оскаленными зубами лежала на дороге, перебитые лапы еще дергались, но большая часть туловища осталась в норе.

– Удачный выстрел, – сказал один из охранников, подталкивая чудовищную морду дулом. – Точно в голову.

– Нужно убираться отсюда, – заметил другой, бывший, наверное, старшим. – Запрягите уцелевшего быка в две телеги. Остальное бросьте здесь.

– Оставить товары? – возмутился кто-то из стражников.

– Хозяин каравана погиб. А нам за доставку груза не платят. Вторая тварь цела. Как только сожрет все, опять вылезет наружу.

Путники начали приводить в порядок повозки, на которых можно было отправиться в путь. Три охранника стояли напротив входа в нору, откуда доносился хруст костей несчастного быка. Возницу освободили от веревок, но это уже не имело никакого значения. Неестественно вывернув шею и уставившись на запоздавших спасителей остекленевшим взглядом, бедняга неподвижно лежал на земле.

– Как его звали? – поинтересовался Тэйн, силясь перевернуть телегу на колеса.

– Зачем тебе это знать? – спросил один из стражников.

– Нужно произнести его имя, – прохрипел Тэйн. – Нокту должна занести умершего в свою книгу.

Имени погонщика никто не знал.

Путники сумели поставить на колеса две уцелевшие телеги. Оставшийся в живых бык, чувствуя кровь сородича, своенравно фыркал. Монстр не высовывался наружу даже после того, как затихли чавкающие звуки. Бросив прямо на дороге сломанные телеги, груженные товаром, они взяли с собой только тело возницы, завернутое в просмоленную ткань, и направились в Хайм.

– Это и есть порченые, Азара, – произнес Тэйн, потрясенный и подавленный произошедшим. – Те, за чье воцарение на небесах ты так ратуешь.

Кружившие в небе хрящевороны устремились к земле.

Хайм оказался глухой, затерявшейся среди скалистых гор деревушкой с низкими деревянными или каменными домишками, разбросанными вдоль нескольких каменистых троп. Вокруг, куда ни брось взгляд, только голая земля, не скрашенная ни сочностью листвы, ни яркими пятнами горного разнотравья. Да и здешние жители выглядели крепкими, приземистыми, с узкими, хмурыми глазами и задубелой, потрескавшейся от ветра кожей. Все это очень отличалось от по-провинциальному обаятельного Пелиса. Деревушка, казалось, вцепилась в склоны горы мертвой хваткой.

Здесь двери не распахивались приветливо перед незнакомцами, но при этом никто не выказывал и враждебности. Казалось, местные жители просто не замечали путников. На все вопросы в лучшем случае отвечали невразумительным ворчанием и спешили пройти мимо. Кайку попыталась выяснить, бывал ли когда-нибудь в Хайме ее отец, но тоненькая ниточка надежды оборвалась, столкнувшись с безразличием и грубостью селян, и молодые люди оставили всякие попытки разузнать что-нибудь.

В Хайм прибыли к вечеру. Охранники каравана коротко попрощались с ними, и путники оказались предоставлены сами себе. Блуждая по улицам деревни и наталкиваясь на хмурые взгляды, они почувствовали себя одинокими и никому не нужными.