Кайку никогда не видела подобного разгула стихии. Пронизывающе холодный дождь колотил с такой силой, что, казалось, в лицо втыкаются острые иглы. Молнии разрезали воздух, раскаты грома сотрясали древние горные склоны. Порывы ветра толкали в спину, пытаясь сорвать одежду и сбить с ног. По совету Мамака они еще в деревне приобрели для путешествия плотные плащи и теперь благодарили проводника за проницательность. Но даже капюшоны, наполовину закрывающие лицо, не спасали от шквального ветра и бьющего наотмашь дождя.

Спины сгибались под тяжестью мешков. Зубы стучали от холода, губы и щеки онемели, и лишь неимоверным усилием воли путники заставляли себя двигаться вперед по скользкому от дождя скалистому склону. Снова и снова Кайку казалось, что она не сделает больше и шагу. Но переборов слабость, девушка шла дальше.

В конце концов мучения закончились. Замерзшие и промокшие, они наткнулись на пещеру и почти без сил ввалились в спасительный проход. Убежище оказалось довольно просторным: четверо взрослых людей разместились здесь без труда. Стены состояли из черного камня с вкраплениями кварца, который влажно поблескивал в сумраке. Земляной пол от самого входа шел вверх, поэтому оставался сухим даже в непогоду.

Мамак исследовал заднюю часть пещеры и убедился, что она необитаема. Время от времени он ударял кулаком по каменной стене и проклинал богов, в особенности Паназу, за настигшую их бурю.

– Похоже, не в духе, – без намека на улыбку заметила Азара.

Кайку, удивленная тем, что молчавшая всю дорогу бывшая служанка, открыла рот, чтобы поделиться столь тонким наблюдением, рассмеялась.

– Рад, что вам двоим так весело, – хмуро проворчал Тэйн.

По его тону Кайку поняла, что он снова не в духе. Такое случалось с ним и прежде, когда юношу словно накрывала темная туча, и он становился раздражительным, колючим и нелюдимым.

Мамак прислонился к стене пещеры и, склонив голову, глубоко дышал, стараясь снять напряжение.

– Сейчас нам нужно согреться, – сказал проводник. – Давайте разожжем костер.

– Каким образом? – огрызнулся Тэйн. – Из чего? На этой проклятой горе нет ни щепки!

– В горах можно развести огонь и другим способом, – спокойно сообщил Мамак, не обращая внимания на враждебный тон послушника.

Тэйн сердито сверкнул глазами и демонстративно направился к выходу, где присел на выступ скалы и задумчиво уставился на низвергающиеся с неба струи дождя. Мех на его капюшоне трепетал под порывами ветра, залетавшего в пещеру. Кайку сидела у влажно мерцающей стены, завернувшись в плащ и трясясь от холода. Азара, вопреки ожиданиям, не расположилась в отдалении, а подсела к бывшей хозяйке, распахнула плащ, обняла девушку и прижала к себе, собирая в складки меховую одежду. Такое поведение спутницы удивило Кайку. Какое-то мгновение она колебалась, затем довольно улыбнулась и благодарно уткнулась Азаре в грудь. Дрожь постепенно унялась. Кайку слышала лишь ровное успокаивающее биение сердца Азары. В этот момент, впервые с начала путешествия, она почувствовала себя в полной безопасности и погрузилась в глубокий сон.

Она проснулась оттого, что стало жарко. Азара, почувствовав ее шевеление, распахнула плащ. Девушка открыла глаза и удивленно заморгала. В пещере горел огонь. Кайку нехотя отодвинулась от подруги, села, выпрямляя затекшую спину, и, заметив пристальный взгляд Азары, благодарно улыбнулась. В ответ Азара кивнула. Тэйн наблюдал за ними с другой стороны костра. В его взгляде сквозило явное неодобрение, а может, и ревность. Снаружи по-прежнему раздавались раскаты грома. Буря продолжала бушевать. Но в пещере было тепло и светло.

– Проснулись? – обрадовался Мамак. – Очень хорошо. Придется переждать бурю здесь. И пока непонятно, когда она прекратится.

Кайку посмотрела на огонь. Яркое пламя с янтарным оттенком давали не дрова, а черное губчатое волокно.

– Огненный мох, – пояснил Мамак, словно прочитав мысли девушки. Он держал в пригоршне что-то сморщенное, черное, похожее на гриб-дождевик. – Почти ничего не весит, а горит в течение многих часов. Легко воспламеняется, и даже горстка дает тепла больше, чем куча дров. Полезная штука, когда под рукой нет дерева, занимает мало места и почти ничего не весит.

Похоже, времени для разговоров у путешественников теперь было предостаточно. Буря не собиралась сдаваться. Мамак достал из сумки флягу с темным, резко пахнущим напитком и пустил по кругу. Путники несли с собой провизию для двухнедельного путешествия, поэтому через несколько минут на костре уже булькал котелок с мясом и овощами. Когда животы наполнились, а языки развязались, обмен мнениями пошел живее, перескакивая с темы на тему. Кто-то шутил. Кто-то смеялся.

Азара завела разговор о наследнице императрицы и нарастающих беспорядках в Аксеками, который захватил путников так, что они даже не заметили, как наступила глубокая ночь. Завязался спор, в котором приняли участие с одной стороны Азара, ставившая под сомнение религиозные убеждения послушника, и Тэйн, твердо стоявший на своих позициях. Кайку помалкивала, а Мамака, похоже, порченые не волновали вообще – лишь бы его не трогали.

Тэйн пытался доказать, что наследница не сможет управлять Сарамиром, поскольку страна никогда не примет порченую императрицу, когда Азара с ледяным спокойствием задала ему один-единственный вопрос:

– Кто вообще знает, что может наследница на самом деле?

Воцарилась мертвая тишина. Костер горел очень тихо, не издавая привычного треска. Тэйн мучительно пытался найти ответ и не мог. Снаружи грохотала и бесилась буря. И даже если какие-то существа и рискнули выбраться из своего логова и отправиться на охоту, то в пещеру не проникало ни единого звука, свидетельствующего об их присутствии поблизости.