– Женка моя! Не рановато ли коготки показываешь? – Морской встал, приветствуя генерала. Следом подлетел официант и принес еще один прибор.

– Чего это нам намешали? Эй! Тамада! – хмельным голосом заорал кто-то из краснопехотцев, уже успевший "подкрепиться" в ЗАГСе коньяком. – Это что за вино? Горько!

– Горько! Горько! Горькооооо! – подхватили из-за других столов.

– Ну-ну, покомандуйте, пока я разрешаю, – в глазах Морского, когда он потянулся, чтобы поцеловать Веронику, блеснула смешинка.

– Я не поняра, – шепнула Харука Науму, – потсему они критсяри про горькое вино? Это тодзе здесьний обытсяй?

– Да, – кивнул Гершвин, – традиция. Молодоженов просят "подсластить" горькое вино сладким поцелуем.

– Интеретсьно, – чуть улыбнулась японка, – я раньсе не бывара на васих свадьбах и не знара про этот обытсяй. Надо будзет расскадзать в Токио друдзьям.

Ее голос с картавинкой показался Науму таким милым, что адвокат не удержался и поцеловал ее.

– Три! Четыре! Пять! – вопили гости, считая поцелуи Ники и Морского.

– Мы дзе не морододзёны, – удивленно посмотрела на адвоката Харука.

– Просто ты очень красивая, – Наум залюбовался нежным румянцем на ее тонком личике.

– Аригато, – улыбнулась японка.

Выйдя с гостями покурить на улицу ("Варварство все-таки… Могли бы тоже поставить герметичные павильоны для курения, как у нас!"), Харука достала телефон и прочла сообщение Мияко: "Задание выполнено. Ояма приезжает вечером". "ОК, встретишь его", – ответила девушка и щелкнула золотой зажигалкой.

*

– Это еще что! Видела бы ты апартаменты, которые я забронировал для нас в "Ореанде"! – с преувеличенной скромностью сказал Виктор, когда Вероника замерла, ошеломленная, на пороге великолепного люкса, который он нанял для них в "Астории". – Вот где действительно "ах"! Уффф! Ну, как тебе сегодняшний банкет?

– С медведем был уже, имхо, перебор, – вероника с наслаждением сбросила туфли и опустилась в кресло. – Ох, ненавижу "лодочки"! Завидую косолапому – босиком я бы так же лихо отплясывала камаринского, – она осторожно умостила усталые ноги на низкой скамеечке.

– А я, может, всю жизнь мечтал о такой свадьбе, – Морской устроился рядом и начал осторожно массировать ее ступни в тонких чулках, – чтобы все, как у больших: тамада, оркестр, теплоход… С медведями и генералом! А завтра еще и цыганский хор придет, и гадалка поворожит всем желающим… Мечты должны сбываться! – он поглаживал уже Никины щиколотки; голос его стал хриплым от возбуждения. – Ты согласна?

– Так о чем ты мечтал? – Вероника стукнула белым кружевным веером по склоненной перед ней темноволосой макушке, – обо мне, или о свадьбе с размахом? А коней в шампанском купать тоже будешь? Можно еще нанять стриптизерок и извалять их в черной икре, а духовикам в инструменты по литру коньяка залить… Ты, надеюсь, до этого не додумался?

– О, спасибо за лайфхак! – фыркнул Виктор, – для второго дня свадьбы в самый раз будет. Я бы тоже не отказался от ванны из шампанского, – он переместился к Никиной талии. – На двоих, – прошептал он в ее декольте. – Что скажешь?

– Мне нужна обычная ванна, – ответила Ника. – А шампанского мы лучше просто выпьем по бокалу…

– Ну, может, хоть кота пивом обольем? – дурашливо взмолился Виктор. – Эх, душа горит, жги-жги-жги!

– Кого? Масю? А ты уверен, что он стерпит такое издевательство, хоть бы даже и от хозяина?

– Никогда не пробовал поливать манула пивом.

– И не советую пытаться.

– А как ты смотришь на то, что утром я преподнесу тебе розу в бокале золотого, как небо, Аи?

– Неужели оно еще выпускается? – изумилась Ника, притормозив на полпути к ванной комнате.

– А как же. Называется полностью "Аи Вуазель Терме Брют". Очень красивый золотистый оттенок… И в здешнем ресторане, насколько я знаю, есть. Если уже выпили – привезут из Елисеева. Все для тебя! – пропел Виктор, подражая Стасу Михайлову.

… Выйдя из ванной в халате, Виктор увидел, что в спальне горит уже только ночник. Вероника, натянув до плеч одеяло, ждала его на огромной кровати.

– Госпожа Морская, – прошептал Виктор, любуясь ее загорелыми плечами на белом шелке подушки.

– Господин Орлов, – Ника приподнялась и протянула к нему руки.

Прошелестел, падая на пол, парчовый халат Морского. "Ооо, аах", – выдохнул латексный матрац, принимая на себя второе тело.

– Но ты со мной, но я с тобой

Пока нас город помнить хочет,