— Кто там? — недовольно бросает она.

— Кошмарного вам утра, мои дорогие, — слышится певучий голос Мортиши по ту сторону двери. — Пора вставать. У нас ужасно много дел.

— Я передумала… — Уэнсдэй откидывается на подушки и едва заметно морщит нос. — Мне не нужен кофе. Принеси мне бурбон, и тогда я, возможно, переживу этот день.

Ксавье не решается возразить, что алкоголь в половине девятого утра ещё вреднее убойной дозы эспрессо. Он полностью солидарен с ней в этом вопросе. Вопреки настойчивым увещеваниям дочери о том, что она не желает видеть на банкете больше десяти человек, мистер и миссис Аддамс разослали целую кучу приглашений.

Похоже, тотальное упрямство и неумение искать компромиссы у них было фамильной чертой.

«Спешим с прискорбием сообщить, что 13 июля сего года в нашем поместье состоится торжественное бракосочетание…» — и далее по тексту.

Снабдив пригласительные открытки необходимым декором в виде капель свиной крови и узором в форме паутины, родители Уэнсдэй вручили внушительную кипу конвертов оторопевшему почтальону.

Наблюдавший за этим Ксавье предположил, что бедолагу хватит удар. Однако нервы почтальона оказались на удивление крепкими, и приглашения дошли до своих адресатов — ещё со вчерашнего вечера мрачный особняк наполнился многочисленными гостями.

Раздраженно бурча себе под нос, Уэнсдэй поднимается на ноги и решительно стаскивает с него одеяло.

— Советую тебе уйти, пока не ворвалась мама, и здесь не воцарился последний круг Ада… — в её голосе почти слышится сочувствие, и Ксавье покорно поднимается с кровати.

— Встретимся у алтаря… — с улыбкой шепчет он, быстро целуя Аддамс в макушку. — Кстати, на этом моменте ты должна ответить, что будешь в белом.{?}[Отсылка на диалог Эдварда и Беллы перед свадьбой в книге «Рассвет» Стефани Майер.]

— Нет. Вероятно, я буду расчленять кого-нибудь из своих родственничков. Или твоих.

Конечно же, Уэнсдэй не поняла отсылки — ведь ту самую книгу Стефани Майер она подложила под ножку антикварного письменного стола, когда он начал шататься.

Беззлобно усмехнувшись, Ксавье покидает комнату, столкнувшись на пороге с сияющей Мортишей.

Следующие пару часов проходят относительно спокойно — быстро переодевшись в торжественный чёрный костюм и собрав волосы в низкий пучок на затылке, Ксавье шатается туда-сюда по просторному нарядному холлу. Если не знать наверняка, что зал украшен к свадьбе, можно решить, что здесь проходят поминки.

Или вечеринка в честь Хэллоуина.

С залитых воском канделябров свисает паутина, красная ковровая дорожка заменена бархатно-чёрной, а в многочисленных вазах стоят букеты роз — определить их цвет не удаётся ввиду отсутствия бутонов.

Впрочем, Ксавье ничуть не удивлен — чего ещё можно было ожидать, доверив дизайн торжества родителям Уэнсдэй?

Остаётся надеяться, что никто из родственников с его стороны не склонен к инфарктам.

— Mi hijo…{?}[Мой мальчик (исп.)] — к нему подходит Гомес, по-отечески хлопнув по спине. — Какой великолепный день. Моя маленькая гадючка стала совсем взрослой…

Мистер Аддамс сентиментально вздыхает, утирая одинокую скупую слезу рукавом пиджака. Ксавье поспешно достаёт из нагрудного кармана аккуратно сложенный платок и протягивает ему.

— Подумать только, ещё вчера я держал её на руках, а сегодня поведу к алтарю… — отец Уэнсдэй качает головой с таким выражением, словно ему до сих пор трудно осознать происходящее. — Но я жутко рад, что именно ты станешь членом нашей семьи. Сынок шерифа совершенно никуда не годился.

— Да… Спасибо, — Ксавье ощущает небольшую неловкость, не зная, можно ли воспринимать эти слова как комплимент.

Наверное, всё-таки можно — за восемь лет отношений с Уэнсдэй он провел больше времени с её родителями, нежели за всю жизнь с собственным отцом. Здесь его всегда принимали с поразительным радушием, резко констрастирующим с суровой холодностью Винсента.

— Вот бы и Пагсли наконец остепенился… — вздыхает Гомес, глядя на то, как младший сын нашептывает что-то на ухо хихикающей смазливой служанке.

— Ему всего двадцать один, успеет ещё, — Ксавье неопределённо пожимает плечами, стараясь поддержать диалог.

— В его годы у меня уже была жена. А в твои — ещё и двое детей, — возражает Аддамс-старший. — Кстати, когда вы с Уэнсди планируете порадовать нас внуками?

К счастью, в этот момент на верхней ступеньке лестницы появляется Мортиша, и необходимость отвечать на неудобный вопрос отпадает сама собой.

Мать Уэнсдэй, облачённая в особенно изысканное платье из чёрного бархата, мгновенно привлекает к себе внимание — почти все присутствующие оборачиваются с одинаковым выражением немого восхищения.