— Вздор. Он никого не укусил и не убил, — женщина упрямо мотает головой и делает странный жест, словно порывается взять мужа за руку, но останавливает себя в самый последний момент. — Он питается исключительно куриным мясом. Очень скоро наш дворецкий вернётся, и всё будет в порядке. Калеб примет лекарство, и мы заживём как раньше.

Я презрительно фыркаю в ответ на эту бредовую реплику, поражающую своей наивностью. Какая глупость!

Неужели она всерьёз верит в то, что говорит? Неужели действительно не понимает, что «как раньше» не будет уже никогда?

— Уходите, — неожиданно бросает Уимс севшим от напряжения голосом, смерив нас обоих взглядом, полным разочарования вкупе с отвращением. — Забирайте свои вещи и убирайтесь из моего дома немедленно.

— Хорошо, — вдруг соглашается Торп и опускает руки, небрежно сунув их в карманы. В первое мгновение я думаю, что это какой-то отвлекающий маневр, но спустя несколько секунд хренов герой и впрямь поворачивается к выходу из тайника. — Уэнсдэй, пойдём. Это не наше дело.

Но я не могу уйти.

Перед глазами мгновенно встаёт лицо моего брата, и меня с ног до головы окатывает сокрушительной волной ледяной ярости.

Точно такая же гнусная тварь убила Пагсли — и я больше никогда в жизни не пощажу никого из них. Поэтому напрочь игнорирую слова Ксавье, продолжая держать на прицеле мёртвого мэра и его полубезумную супругу.

— Господи, да что вам ещё нужно?! — самообладание всё же подводит Уимс, и её голос срывается на крик. Широко раскинутые руки начинают предательски дрожать, в глазах блестят едва сдерживаемые слёзы. Она явно близка к неконтролируемой истерике. — Уходите отсюда! Не трогайте нас! Пошли прочь!

Я отрицательно качаю головой и делаю решительный шаг вперёд — если мне придётся вырубить Ларису, чтобы расправиться с мерзкой тварью, значит, так тому и быть.

Торп пытается остановить меня, старается схватить за руку — но я уворачиваюсь и быстро спускаюсь по невысоким ступеням, остановившись в полуметре от цели.

— Уэнсдэй! — рявкает хренов герой таким тоном, будто одёргивает свирепого цепного пса.

Но я не обращаю на него никакого внимания.

Всё остальное воспринимается абсолютно побочно — словно перед моими глазами висит невидимый прицел, а в центре мишени — облезлый череп ненавистной твари. Уродливой ошибки эволюции, не имеющей никакого права на существование. Я прикончу это существо. Должна прикончить. Не могу поступить иначе.

Очевидно, убийственные намерения каким-то образом отражаются на моём лице, пробиваясь сквозь фасад привычного равнодушия — потому что глаза Уимс испуганно распахиваются, и она пятится назад. Подходит совсем близко к твари, некогда бывшей её законным мужем.

— Даю ровно две секунды, — шиплю я сквозь зубы, едва узнавая собственный голос.

— Пожалуйста, не надо… — женщина жалко всхлипывает, и по напудренным щекам начинают катиться дорожки слёз вперемешку с тушью. — Прошу вас… Просто уйдите.

— Нет.

А мгновением позже Лариса делает последний шаг назад — и наступает тонким каблуком бежевой лодочки на ботинок связанного мэра. От неожиданности она теряет равновесие, ноги безвольно подгибаются, и женщина буквально падает к мужу на колени. Кровожадная тварь реагирует незамедлительно — и одним резким движением подаётся вперёд, чтобы вонзиться гнилыми зубами в шею Уимс. Челюсти мэра смыкаются у основания шеи жены с противным скрежетом, и из рваной раны начинает литься насыщенно-алая кровь.

Oh merda. Лариса истошно верещит от боли, едва не срывая голос на фальцет, и лихорадочно сучит руками и ногами, безуспешно пытаясь вырваться. Но голодная тварь и не думает её отпускать — отстраняется лишь на секунду, с жадностью вырывая целый кусок плоти… И тут же вгрызается снова.

Невольно опешив от такого внезапного поворота событий, я неподвижно замираю на месте на несколько секунд, неотрывно глядя на то, как артериальная кровь толчками выплёскивается из растерзанной шеи Уимс. Стекает на её грудь, быстро пропитывает светло-серый пиджак, начинает капать на каменный пол… Тварь хищно рычит и мерзко чавкает, раз за разом впиваясь гнилыми зубами в мягкую плоть.

— Убейте её! — неожиданно вскрикивает Дивина, и тонкий голосок эхом отражается от стен пустого подвала. — Убейте её, она сумасшедшая!

Моё мимолётное оцепенение быстро спадает, секундный шок исчезает — но я даже не успеваю удивиться, что дочь мэра вовсе не немая. Мышечные рефлексы, отточенные до автоматизма за долгие годы, срабатывают быстрее мозга — и я спускаю курок. Один раз, а затем и второй. От оглушительно громких выстрелов мгновенно закладывает уши.