Он долго стоял, выкурил подряд две сигареты, видел, как Инга вышла из столовой, постояла немного возле снеговика и пошла к себе.

У него замерзли ноги, и он стал ходить взад и вперед, вдоль сосен, как будто по маленькой комнате, откуда его не выпускали стены. Мимо прошел Нико, администратор, в теплом пушистом свитере.

— Ты что, — сказал он, — почему у нас не обедаешь? Или кухня наша не нравится?

— Очень нравится.

— Да брось ты! — Нико ушел.

И тут Резо увидел Майю. Опустив голову, она быстро шла к клубу.

— Майя! — окликнул он ее совсем тихо.

Она остановилась, словно раздумывая, потом резко двинулась прямо к соснам.

— В чем дело? — она остановилась в нескольких шагах от него и взглянула ему прямо в глаза.

— Ни в чем.

— Для чего ты позвал меня?

— Просто так.

— Ах, просто так! — она собралась уходить.

— Постой!

— Зачем? Тебе нечего мне сказать. Да и о чем ты можешь говорить со мной!

— Все ясно, — опередил он ее.

— Смеешься?

— Мне не над чем смеяться.

— Ты прав. Если бы у тебя было сердце, я бы еще сказала тебе кое-что. Но у тебя нет сердца!

— Сердце у меня с правой стороны!

— Что-о?

— Ты лучше скажи, кто такой Темури, дядя Темури?

— Не твое дело! — очень быстро ответила Майя и, помолчав, спросила: — Темури?

— Не мое дело! — подсказал Резо.

— Знакомый, отличный парень. — Она неожиданно обозлилась: — Зачем я отчитываюсь перед тобой?

— Не знаю, — Резо нагнулся, обеими руками зачерпнул снег и стал лепить снежок. — Вот уж действительно не знаю!

— Я не видела таких беспечных людей, как ты, — Майя отобрала снежок, словно для нее он его лепил.

— А о чем мне печься! — ответил Резо. — Жизнь у меня налажена. Жену мою и сына другие катают на «Волге», мне не приходится тратить ни времени, ни денег…

— У тебя нет ни жены, ни сына, — Майя швырнула снежок в дерево и заплакала.

— Перестань, — жестко сказал Резо.

Майя утерла слезы и очень тихо, отрывисто, едва различимо проговорила:

— Откуда я могла знать, откуда… что ты еще любишь меня…

— Кто тебе сказал, что я люблю…

— А если не любишь, то тем более! — мстительно прервала она.

— Ступай, — сказал Резо, — уходи!

— Резо! — она подошла совсем близко.

— Я же сказал, уходи!

Майя изменилась в лице, сначала удивленно смотрела на него, потом улыбнулась и беззаботно сказала:

— Ладно, ухожу!

Резо не стал подниматься к себе, а вошел в большую комнату, где играли в пинг-понг. В углу стояло пианино. И на пианино играл незнакомый парень. Народу был много, и Резо почти никого не знал, кроме Сосо, который играл в пинг-понг с толстой растрепанной девушкой.

Сосо помахал ему ракеткой. Резо сел на стул у стены. Толстуха смеялась, не доставала мячей, хитро посланных партнером, и грузно налегала на стол.

Рядом с Резо сидела пожилая женщина. Когда толстуха не доставала мячи, она оборачивалась к Резо и недовольно покачивала головой.

Милиционер Бего сидел на подоконнике и ножичком строгал какую-то палочку. Потом все сгрудились вокруг пианино и стали петь. Соседка Резо тоже встала, раздвинула поющих и заняла место возле пианиста. Постояла некоторое время, скрестив руки на животе, а потом тоже запела — приятным, высоким голосом.

«Приехали новенькие…»

В дверях стоял молодой парень в тяжелых горных ботинках. Сразу видно — неопытный, оттого и мучается. Завтра чуть свет он спустится в поселок и купит обувь полегче — хоть тапочки матерчатые. Парень обвел глазами комнату, видно, искал, где присесть, чтоб дать ногам отдохнуть. Толстуха кончила играть и подбежала к парню в ботинках. Тот погладил ее по волосам с печальной улыбкой страдальца. Та что-то говорила ему, указывая на Сосо, а он улыбался, и видно было, что каждая улыбка дается ему нелегко.

Резо подошел к милиционеру.

— Как дела, Бего?

— Ничего.

Резо знал: и сейчас Бего настороже. Как на всякую игру, он и на пинг-понг смотрел подозрительно.

Резо покрутился еще немного в холле, потом вышел на улицу.

Наутро он сидел в поезде, в набитом до отказа вагоне. В купе вошел москвич — профессор. Место он занял раньше — оставил на сиденье свою сумку.

Когда поезд тронулся, профессор снял очки в золотой оправе, платком протер стекла, надел очки снова, оглядел всех пассажиров и спросил у Резо: