— А помнишь, Леван, каким молодчагой был бедный Астамур? — спрашивал раскрасневшийся Дзуку. Косые глаза его блестели.

— Хороший был парень.

— Другого слова не скажешь. Однако и Кочия не подкачал, а?

— Да, конечно… И он был славным парнем.

— Скажи, пололо руку на сердце, странно устроена жизнь?

— Да, смерть их была удивительной. Такое совпадение, — задумчиво проговорил Леван.

— Ты знаешь эту историю? — Дзуку повернулся к Таурии, который молча сидел рядом. — Если не знаешь, послушай. — Дзуку склонился к Таурии и уставился на него. — Астамур и Кочия были двоюродными братьями. За день до беды поцапались они из-за какой-то мелочи…

— Из-за каких-то копеек, — вставил Леван, потому что Дзуку теперь перевел взгляд на него.

— Да, — продолжал Дзуку, — Астамур ударил брата. В ту же ночь…

— Это вечером произошло, — поправил Леван.

— Поздним вечером, — уточнил Дзуку и снова пристально посмотрел на Таурию. — Едва Кочия отъехал от Хаиши, как у крутого поворота над Ингури его машина пошла юзом и загремела в пропасть.

— Несчастный, — вздохнул Таурия.

— Погоди, я еще не кончил, — остановил его Дзуку. — На другой день мы узнали об этом, всем было не по себе, быстренько собрали деньги семье. Астамур каялся, места не находил, что обидел брата. В тот же день отправился он в рейс, и в сумерках на том же самом повороте, где за день до этого разбился несчастный Кочия, перевернулся и упал в пропасть. Их трупы лежали рядом на берегу реки. Разве это не судьба?

— Поругались и погибли, — сказал Леван и тоже посмотрел на Таурию, — на одном и том же месте нашли свою смерть.

— Чего им было ссориться, чего делить?! Эх, — вздохнул Дзуку, — и славные были ребята. Выпьем за их память! — Он поднялся, осушил стакан, вытащил платок, вытер шею, обернулся к окну, вгляделся во что-то и засмеялся. Таурия вскочил и тоже выглянул в окно.

— Побратима увидел! — захохотал он и сел.

— Укороти язык, пацан! — гневно обернулся Дзуку.

Таурия принял серьезный вид. Дзуку уставился в окно.

— За их память! — Леван выпил, поставил стакан и, выждав, спросил Дзуку: — Кого ты там увидел?

Дзуку сел и еще раз грозно посмотрел на Таурию:

— Мейру.

— А, Мейра. Жив еще горемыка…

— Не только жив, из-за него чуть война не началась.

— Какая война? — удивился Леван, достал папиросы и закурил.

— Шамилю морду намылили, — Дзуку ухмыльнулся. — Досталось ему, не так ли? — Он обернулся к Таурии. Таурия захохотал.

— Два дня с постели подняться не мог.

— Шамиль? — окончательно изумился Леван. — Кто же это решился?

— А кто такой твой Шамиль, что его нельзя избить? — вызывающе спросил Дзуку.

— Ты прав, лучше лучшего не переводится, но все-таки?

— Они, как всегда, начали над Мейрой потешаться, а тут какой-то приезжий подоспел. Вамех, кажется, — Дзуку кинул взгляд в сторону Таурии. — Так?

— Ага.

— Он-то и вступился за Мейру и пару раз так шарахнул Шамиля, что того чуть живого отволокли домой! — Дзуку расхохотался.

— Не слыхал, — сказал Леван.

— А почему, спрашивается, надо измываться над Мейрой, что он, не человек, что ли?!

— Разумеется, человек.

— Скулу свернули Шамилю.

— И Шамиль стерпел?

— Того парня подкараулили и ранили в парикмахерской, когда он брился, сейчас он в больнице.

— Ух, какая мерзость! Откуда он?

— Не знаю.

— Тяжело ранили?

— По горлу полоснули, — показал рукой Дзуку. — За день до этого я выручил его — отвез за город, да ты знаешь приезжих, черт потащил его на базар, решил побриться, те подкрались и резанули. Твой отец спас его. Если бы не он…

Леван опустил голову.

— Выпьем за твоего отца. — Дзуку разлил вино по стаканам. — Я в ваши дела не встреваю, но, по-моему, он — мужик что надо и врач хоть куда. За благополучие доктора Коции.

Леван не шелохнулся.

Найдется ли на свете человек, которым бы все были довольны? Нет, невозможно отыскать такого, который был бы одинаково приятен всем. Даже самый красивый, самый справедливый, добрый и талантливый человек кому-нибудь — хотя бы одному, если не больше, — покажется неприятным. Такова жизнь. Нет ни одного абсолютно плохого или абсолютно хорошего человека. Даже во всеми признанном подлеце кто-то находит положительную черточку. Поэтому доброту или зловредность человека определяет не его поведение, а та любовь или неприязнь, которые они вызывают в окружающих. Чем больше любишь человека, тем лучше кажется он. Но что рождает любовь? Проявление характера или натуры человека, которые отвечают твоему характеру и твоей натуре. Натура или характер часто проявляются в поведении. Но и поведение не всегда выдает истинную сущность человека. Многие сознательно или бессознательно носят разнообразные маски. Однако любовь настолько зорка, что никогда не обманывается в оценке предмета, на который она направлена.

Все в городке любили отца Левана, и он, по мере своих возможностей, помогал всем, всем протягивал руку, слывя честным, отзывчивым и образованным человеком. В глазах общественности он являл собой образец истинного интеллигента, потому что в городке интеллигентностью считалось определенное социальное положение, а не благородство души и разума. Но вот единственный отпрыск этого достойного человека несколько лет живет отдельно и даже не наведывается в отчий дом. Что послужило причиной подобного отчуждения? Почему этот молодой человек, воспитанный в культурной семье, одаренный несомненным талантом, вдруг становится заурядным шофером? Почему случилось так, что Леван жил впроголодь, нуждался в самом необходимом, попустился мечтой, не получил образования, а его отзывчивые родители, которые, по их словам, заботились о каждом в этом городке, махнули на него рукой и пальцем о палец не ударили, чтобы помочь ему твердо встать на ноги и выйти в люди? Трудно остановиться на какой-либо одной причине, потому что причин было множество.