Я думала и думала о том, какой ещё незаконный бизнес могут вести Маки. Скажите, детектив, вы должны быть в курсе. Что ещё они производят? Поддельные лекарства? Электронику? Вы точно знаете, что Маки торгуют и контрафактными деталями для самолётов? Я так и подозревала.

Сидя на той скамейке, я думала о двух юных девушках, которых выбросило с мест, о лжи, которую Винни скормила мне и которую я безропотно проглотила – что наше преступление было без жертв, что мы помогали людям, а не причиняли им вред – и всё во мне заполнялось горьким протухшим варевом.

В этот момент, детектив, я решила признаться во всём, что знаю о Маках, Винни и, прежде всего, о самой себе.

Откуда такой скептицизм? Я была с вами откровенна. Я раскрыла вам душу.

Это что? Вы просмотрели файл заявления Винни на грин-карту? Я понятия не имею, как она могла подать рекомендательное письмо, написанное мной. Тогда мы не общались, поэтому я, конечно, никакого письма ей не писала. Как я уже сказала, я даже не была в курсе, что она вышла замуж за этого своего дядю и развелась с ним, пока Карла и Джоанна не рассказали мне об этом. Должно быть, Винни сама написала письмо и подделала мою подпись. Теперь вы знаете не хуже меня: она расписалась бы под любым именем, если бы это помогло ей добиться своего.

Да ладно, детектив. Вы не можете всерьёз задавать мне этот вопрос после всего, что я вам рассказала. Как ещё вам объяснить? Я понятия не имею, где она.

Зачем вам утруждать себя, зачем просматривать список вызовов с другого моего телефона? Почему бы просто не спросить меня? Разве я не по собственному желанию рассказываю вам всё до мельчайших подробностей, которые мне известны? Разве я не показала вам переписку с Мэнди Мак и Кайзером Ши, чтобы подтвердить свои слова?

Конечно, я сделала несколько звонков в Пекин и, как вы, несомненно, заметили, в Гуанчжоу, Дунгуань, Шэньчжэнь, Шанхай. До вчерашнего дня Маки считали, что наш с Винни бизнес по производству поддельных сумок процветает, и им абсолютно не о чем беспокоиться. Как ещё, по-вашему, вы могли бы арестовать старого хрена?

Простите, простите, я не хочу вам грубить. Позвольте мне сказать, детектив – для меня стало огромным облегчением рассказать вам всё. Чего я хочу больше всего на свете, так это вырезать тот небольшой отрезок времени, как опухоль, вернуться домой к мужу и ребёнку и начать все заново. Какой я была идиоткой, когда принимала свою прекрасную жизнь как должное.

Да, да, я знаю, что мы пока не закончили. Вам ещё есть что обсудить. Что я тогда переживала? Закат, крушение, финал.

Но теперь, детектив, мы вновь возвращаемся к вам – как вы проникли в наш бизнес, чтобы возбудить дело против нас. Честно говоря, вы работали так быстро и эффективно, что, вероятно, могли бы устроить Винни засаду дома в Лос-Анджелесе, если бы не решили, что вам нужны дополнительные доказательства, и не попросили у нас задание посерьёзнее.

Именно тогда Винни заподозрила неладное. Она попросила частного детектива выяснить информацию о вас, и как только её получила, позвонила мне и сказала, что наконец-то согласна со мной – пора закругляться.

Она сказала: есть полуночный рейс из Сан-Франциско в Тайбэй с одним местом в бизнес-классе.

Я никуда не полечу, сказала я.

Ты должна.

Я не буду этого делать.

Вновь начался бессмысленный спор, каких у нас было бесчисленное множество за последние месяцы. И всё же на этот раз она, должно быть, услышала в моём голосе сталь, алмазную сердцевину.

Ты с ума сошла? Тогда они по-любому придут за тобой.

Я знаю.

Её тон сочился кислотой. Не думай, что сможешь увлечь меня за собой. На этом она закончила разговор и положила трубку.

Телефон выпал из моей дрожащей руки. Ноги подогнулись, и я упала на пол, дрожа, потея, источая жгучий животный смрад. Я чувствовала себя опустошённой, обескровленной, вычищенной, заново рождённой. Земля поднялась, чтобы убаюкать меня. Я пролежала на ковре чёрт знает сколько времени, пока не вбежал Анри, не бросился на меня сверху и не зарычал, как лев, думая, что это игра.

Несколько часов спустя Оли пришёл домой. Я ждала его в гостиной. Я попросила его сесть рядом на диван.

Он спросил: что происходит? Где Анри?

Сидит в кресле с айпадом. С ним всё хорошо.

Оли скинул обувь, сел рядом, по-прежнему с сумкой через плечо.

Мне нужно тебе кое-что рассказать, пробормотала я. Мне нужно, чтобы ты не говорил ни слова, пока я не закончу.

Он провел пальцами по волосам и сказал: хорошо. И я рассказала ему всё от начала до конца. Больше никаких секретов, никакой лжи.

Он слушал и не перебивал, выражение его лица становилось всё напряжённее, и было видно, что ему всё труднее молчать.

Когда я наконец закончила рассказ, он спросил: теперь можно говорить?

Я кивнула. Во рту у меня пересохло, горло саднило.

Когда ты пойдёшь в полицию?

Завтра, первым делом.

Он потёр щетину на подбородке.

Я прошептала: у тебя есть ещё вопросы?

Нет, хрипло произнёс он и тут же сказал: да.

Я облизнула потрескавшиеся губы.

Я всё ещё… я просто… я…