– Смотрите, куда бросаете.

– Извините, – говорит он, – я не знал, что вы здесь.

Позже она пытается объяснить Аве, почему его слова показались ей такими зловещими.

– Никто, кроме меня, понятия не имеет, где ты, – говорит Ава. – И завязывай с микроблогами. Эти люди знают только то, что им говорит государственная пропаганда, то есть вообще ничего не знают.

В ночь перед вынесением приговора Аве они с Винни несколько часов говорят по телефону, прокручивая все признание от начала до конца, пытаясь понять, в каком они положении. Насколько они могут судить, Аве удалось самое сложное – убедить Джорджию Мерфи, что она не могла избавиться от этих двухсот сумок, потому что была на вечеринке у Эйми Чо, и рядом всегда был кто-то из однокурсников, даже когда она уезжала из города и возвращалась обратно.

– Значит, – спрашивает Винни, – никто не заметил, как ты пропала почти на час?

– Я сказала ей, что заперлась в туалете и спорила с тобой, – говорит Ава. – Вокруг было столько народу, что Джоанна с Карлой не особо на меня смотрели. И ещё одна убедительная деталь – данные о местоположении мобильника, которые показывают, что я не покидала Вудсайд.

– Или, скорее, твой телефон не покидал Вудсайд, – говорит Винни. – Как думаешь, сколько проблем ты решила, просто оставив дома мобильник? – она легко представляет себе, как Ава смеётся всем телом.

Это был умный ход со стороны ее подруги – положить мобильный телефон в аптечку в ванной, смотаться на такси в Южный Сан-Франциско, заключить сделку и тут же вернуться. Её алиби было железным. Детектив все это проглотила.

Ещё один момент, говоривший в их пользу: Босс Мак признался в предъявленных обвинениях. Чтобы восстановить репутацию дочери, он признался, что управляет чёрной фабрикой на заднем дворе своей законной фабрики, нагло копируя чертежи, доверенные ему самыми эксклюзивными мировыми брендами. Как и было обещано, детектив добилась от прокурора хорошего послабления для Авы.

И всё же, и всё же в этом бизнесе не могло быть никаких гарантий. Над ними по-прежнему висела угроза попасться в лапы предвзятому, злобному или просто чрезмерно усердному судье.

Вскоре Ава начинает зевать, а Винни говорит: тебе нужно немного отдохнуть, на что её подруга отвечает: если мы выиграем суд, мне хватит адреналина ещё на неделю. Если мы проиграем, в тюрьме будет вагон времени, чтобы выспаться.

Череп Винни словно сжимают тиски.

– Не смей даже шутить об этом.

– Расслабься, – говорит Ава. – Это всё, что нам сейчас осталось.

Все утро Винни мерит шагами гостиную, слишком нервная, чтобы есть, даже чтобы выпить свой любимый двойной эспрессо. Каждые несколько минут она проверяет время. Ава сейчас в суде, может быть, в этот самый момент она поднимается, чтобы выслушать приговор.

Пытаясь отвлечься, Винни включает телевизор и попадает на шоу, где привлекательному холостяку предстоит выбрать одну из девушек, спрятанных за занавеской, пообщавшись лишь с их матерями. Мамы трогательно-беспощадно унижают чужих дочерей, чтобы привлечь внимание к своей собственной, но ревущий голос ведущей раздражает Винни, и она выключает телевизор.

Она расхаживает взад-вперёд по гостиной, пока ноги не начинают болеть. Почему Ава так долго не звонит? Связь, входящая и исходящая, должна нормально работать.

Наконец пронзительный звук разрезает тишину, и Винни несётся к телефону.

– Ну что?

Голос Авы льется ей в ухо. Она говорит так быстро и так громко, что Винни вынуждена попросить её произносить слова медленнее и чётче.

– Давай с самого начала, – говорит она. – Мне нужны все подробности.

Ава начинает с самого начала. Представьте её в новом платье, купленном по этому случаю: мрачном, чёрном, с рукавами до локтей и юбкой до середины икры. Она даже сменила прическу впервые за двадцать лет.

– Теперь волосы едва доходят до мочек ушей. Нет лучшего символа раскаяния, чем остриженная женщина, верно?

Когда судья Линкольн Крамер начал зачитывать дело, Ава так нервничала, что едва не потеряла сознание прямо в зале суда. Вдобавок у судьи был до того гулкий, хриплый голос, что будто сам иудейско-христианский Бог выносил ей приговор.

Надежды Авы рухнули, когда судья описал, как они с презренной Винни Фэнг – он именно так и выразился – обманули десятки невинных людей на сотни тысяч долларов. Вновь восстали из пепла, когда он рассказал о её готовности отказаться от работы на вора в законе Мака Ю Фай. Разгорелись при словах о безукоризненном прошлом Авы – отсутствии неприглядного послужного списка, блестящем образовании и хорошей карьере, стабильном семейном положении. И когда он пришёл к выводу, что по тому, как она с готовностью и добровольно признала свою вину, ясно, что у нее нет явной предрасположенности к преступному поведению, но Винни Фэнг под принуждением склонила её к участию в этом конкретном преступлении, её надежды взлетели до стратосферных высот.

– В данный момент, мисс Вонг, – прогрохотал он, – просмотрев улики и взвесив обвинения, полагаю, я могу понять, кто вы на самом деле.

Ава опустила глаза, выражение её лица было серьёзным и мрачным, поза выражала раскаяние.

– Поэтому я даю вам два года условно плюс компенсацию в размере пятисот тысяч долларов.

В этот момент она потеряла над собой контроль и подняла взгляд, чтобы встретиться глазами с судьей. Слёзы стекали по ее щекам, сверкая, словно драгоценные камни. Это был самый лёгкий приговор, о котором они только могли мечтать.