— Где ты это взяла? — тихо спросил Никаниэль, осторожно забирая у нее потрепанный кисет из коричневого бархата. Смахнув воду, он попытался разобрать, что же изображено на замысловатом орнаменте, но, множество хитросплетенных линий ни как не желали складываться в какой-либо осмысленный узор. А возможно его и вовсе не было.

— Не знаю. — пожала плечами коротышка. — Потерял, может, кто. Вернешь?

— Верну… — зачем-то ответил принц, хотя прекрасно понимал, что ни как не сможет отдать эту вещь Коупу.

Поддавшись назойливому любопытству, он развязал тесемки и высыпал содержимое на ладонь. Простое, ничем не примечательное, металлическое кольцо на тонком плетеном шнурке — вот и все, что столь бережно хранил при себе сержант.

Ник будто прикоснулся к чему-то очень личному, чему-то, что не следовало столь бесцеремонно извлекать на свет лишь из-за праздного интереса. Неожиданно почувствовав себя подсматривающим в замочную скважину бесстыдником, эльф вернул кольцо на место и спрятал кисет под одежду.

Последнее что осталось от грубого мужлана и сержанта Черных Соколов Раффана Коупа.

Собравшись с мыслями, принц вспомнил, что не просто так решил посреди ночи покинуть уютную сухую палатку. Похлопав по плечу дежурившего в это время Ангса, он покинул стоянку наемников. Оправдание в духе «до ветру приспичило» более чем удовлетворило кутавшегося в плащ бойца.

Пройдя обратно по дороге, Никаниэль вскоре вышел к перекрестку с деревом висельников. Едва заметная водная взвесь заполнила все пространство от земли до самого неба. Казалось, что ее можно раздвинуть, как занавес, но это, конечно, было не так.

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что вокруг никого нет, эльф, с трудом дотянувшись, перерезал пропитанную влагой веревку, и державшийся на ней скелет рухнул на землю. Оглушительно хрустнули в ночи кости, и голова вместе с парой ребер отскочили в сторону.

Ругаясь, как пьяный забулдыга, Ник собрал разлетевшиеся части бывшего преступника и оттащил их поближе к камням. Ему самому не нравилась эта затея, но бурлившая внутри некроэнергия настойчиво требовала выхода, продолжая то жечь, то морозить магические каналы. Другого способа от нее избавить он придумать не смог, да и в дневнике о подобном эффекте не было ни слова.

Сложив кости в нужном порядке, Никаниэль закрыл глаза и сосредоточился. Как и в предыдущий раз с кроликом, он зачерпнул запретной силы и направил ее на скелет, окутав тот невидимым обычному взору облаком. Теперь у него было гораздо больше некроэнергии, и надежда на удачный эксперимент сияла ярче костра в безлунную ночь.

Вот только все с самого начала пошло не по плану. Если останки кролика отчаянно сопротивлялись магии смерти, то человеческие же принялись жадно ее впитывать, словно соскучившаяся по дождю почва. Причем внутри Ник ощутил чуждое всему живому сознание. Холодное, колючее и безумно злое. Оно будто тянулось навстречу дармовой силе, ехидно скалясь и причмокивая от возбуждения.

Осознав, что что-то пошло не так, принц вскочил и попытался прервать ритуал. Но нечто продолжало тянуть из него некроэнергию, лишь наращивая темпы, при этом забирая вместе с ней и частицы силы самого некроманта-самоучки.

Светясь ядовито-зеленым светом, кости принялись мелко дрожать и притягиваться друг к другу, соединяясь в единую неживую конструкцию. Никаниэль не ощущал ни их прежней памяти о самих себе, ни радости былого бытия, лишь холодную гнетущую пустоту, готовую в любой момент вырваться наружу.

Испугавшись, эльф предпринял еще одну попытку забрать у зарождающейся твари источник сил, но вновь потерпел неудачу. Ему не хватало ни знаний ни опыта, чтобы понять почему и что пошло не так. А практически оживший скелет уже тянул к нему свою костлявую руку.

Тогда, выхватив уже во всю светившийся Люминистилл, Ник с размаху ударил не успевшую до конца сформироваться нежить.

Так и не поднятый скелет рассыпался на части, половина из которых тут же растворилась в ночном воздухе, а в голове у принца раздался жуткий крик, прервавшийся со звоном лопнувшей струны. Остатки некроэнергии ушли в землю, и эльфу показалось, что та мучительно вздохнула.

Наступила тишина, нарушаемая лишь легким шелестом капель дождя, да шумным дыханием покрывшегося липким потом Никаниэля.

Он чувствовал себя мерзким, гадким, отвратительным. Словно искупавшимся в выгребной яме засранцем. Какого кфхана он вообще взялся за этот скелет?! Тот же когда-то был живым человеком. Пусть и преступником. Не мышью, не кроликом — полноценной личностью. А Ник взял и погаными ручонками влез в законы мироздания. Куда он со своими жалкими потугами в много веков назад запрещенную магию? Еще чуть-чуть и могло случиться что-то непоправимое. А может и случилось…