Но что же делать? Прошло уже столько времени с момента побега из Эльфхейма, а он едва ли приблизился к воскрешению той единственной, без которой не видел смысла в дальнейшем существовании. А ведь в Тике почти получилось! Некромант, настоящий некромант, был уже у него в руках. Оставалось лишь вывести его из Города Теней, да каким-то образом протащить в Бьюнилирин. Не просто, но вполне осуществимо.

И тут одна случайная стрела и все пошло насмарку…

Кфхан побери!

Теперь что? Пантиок? Нет никаких гарантий, что в бывшей столице объединенного людского королевства вообще есть хоть один повелитель смерти. Ведь там официальная магическая академия, главная ставка корпуса противодействия магии и Лаод знает что еще. А шататься по лесам и захолустным деревушкам можно вообще до старости — слишком обширные территории отхватили себе люди в былые времена.

И пусть оставалась еще ниточка, тянущаяся из легенды Инги, но в Тике она практически оборвалась. Хотя у Ника еще имелись кое-какие мысли на этот счет.

Получается единственная более или менее реальная надежда — дневник некроманта. Не бог весть что, но там у него есть хоть какие-то подвижки. Значит надо пробовать снова. Наступить на горло собственным эмоциям и убеждениям, наплевать на мораль и запреты и, стиснув зубы, идти к цели. Не он ли кричал, что вернет Элельен любой ценой? Теперь придется эту цену платить!

Нужно попросить Ванессу опять перевести ту часть, где автор рассуждал о контроле над нежитью. Казалось бы, давно пора уже выучить весь дневник наизусть, но сложно запомнить то, что ты понимаешь, в лучшем случае, наполовину. А язык кендеров и вовсе не поддавался никакой логике. Запомнить криамо, обучая Шазшаза общему — и то проще.

Поработать с магическими каналами в тот день Никаниэлю так и не удалось. Хоть он и предпринимал попытки до самого вечера. Загулявшие где-то соратники возвращаться, похоже, не планировали, и Ник, пожевав вяленного мяса с сыром, хотел уже укладываться спать, как тут кто-то больно ущипнул его чуть пониже поясницы.

— Монетка за испуг! — звонко заявила Ванесса, выпрыгнув из-за спины. — Чего грустим?

— Потому что тебя рядом не было. — буркнул принц, потирая пятую точку.

— Прости, загулялась. Тут столько всего интересного! — кендер открыто и беспечно улыбнулась, и даже вечер, казалось, стал чуточку светлее. — Вот только Молчун не дал мне поиграть с этими смешными дующими штучками. Да и вообще он странный какой-то. — полурослица не на долго задумалась, но быстро вновь вернулась к обычному состоянию. — Теперь я здесь! Можешь радоваться!

Никаниэль невольно улыбнулся. Определенно весьма сложно хандрить рядом с этим лучащимся облачком счастья. Она как будто маленькое солнце, неизменно разгоняющее тучи после проливного дождя и призывающее ему на смену цветастую радугу.

— А это ты где взяла? — принц снял со спутницы перекинутый через плечо ремень из толстой кожи с разношенным третьим с края отверстием.

Ванесса уставилась на тот словно впервые видит и беззаботно пожала плечами:

— Потерял кто-то, наверное. Штаны теперь будут сваливаться. Бедолага. Кстати, хорошо, что из тебя вынули ту стрелу. Она тебе определенно не шла. Вот прям ни капельки!

«Они сговорились что ли?» — подумал Ник, но вслух сказал:

— У меня для тебя кое-что есть.

— Правда? Что?

— Закрой глаза и вытяни руки.

Ванесса слегка прищурилась, подозрительно взглянув на принца, но, все-таки, подчинилась.

— Как-то один кендер сказал то же самое, а потом дал мне дохлую жабу. Я две недели с бородавками воевала. Было совсем не весело. Но тебе, Никанор, я верю. Давай! Что там? — она чуть приоткрыла один глаз.

— Не подглядывай!

Похоже, даже у кендеров бывают проблемы. И можно ли верить тому, кто всем называется выдуманным именем?

Может ли он верить хотя бы сам себе?

Достав флейту, Никаниэль без промедлений вложил ее в руки миниатюной женщины.

— Открывай!

Ванесса распахнула глаза и удивленно уставилась на инструмент, хлопая ресницами:

— Это… это мне?

— Ты уже столько раз меня, да и всех нас, выручала, что я решил подарить тебе небольшой… подарок… — под конец принц немного смутился. Эмоции кендера плескались через край, заливая всю округу и захлестнув самого принца неудержимым валом.

Полурослица бережно поднесла флейту поближе к лицу, любуясь изящным, искусно нанесенным узором. Осторожно провела пальцем, едва касаясь покрытой лаком поверхности. Глубоко вдохнула, словно впитывая запах вложенного мастером труда. И, наконец, крепко прижала инструмент к груди.

Одна подняла вверх голову, глядя Нику как будто в самое сердце. В ее широко распахнутых голубых глазах стояли слезы. Горячие слезы радости.

Резко рванув с места, Ванесса всем телом прижалась к принцу, обняв того за ногу.