— Не родственники, но… ведь чужой мужчина и чужая девушка становятся самыми близкими людьми друг для друга!

— О, мой Ара! — вырвалось у Маргарит.

— Моя Маргарит… — шепнул Ара.

Они еще долго стояли у окна и шепотом говорили те слова, которые так дороги всем в эти минуты.

Заря окрасила небо, когда Маргарит перегородила стульями комнату, завесила их одеялом и, уже после того как Ара лег, не раздеваясь, прилегла на постель матушки Шогакат.

Рано утром Шогакат-майрик осторожно вошла в свою комнату (у нее был второй ключ). Видно было, что она провела тревожную ночь. На цыпочках она тихо подошла к кровати сына. Ара мирно спал. По лицу Шогакат-майрик скользнула улыбка облегчения. Она что-то шепнула, перекрестила сына и обернулась к своей кровати, предполагая, что на ней спит Габриэл.

— Пошли тебе бог счастья, Габриэл-джан, — пробормотала она вполголоса, — на радость твоим родителям!.. Ну что тебе стоит уступить кусочек своего бесстрашия моему бедному Ара?!

Для Шогакат-майрик не были тайной тяжелые переживания сына: она знала, что Ара боится темноты и одиночества.

Как-то раз она осталась ночевать у Вртанеса, Ара был дома один. И вот уже заполночь он прибежал к матери, бледный, полуживой от страха. На следующий день, пересилив себя, Ара признался ей в своей слабости, которую тщательно скрывал до этого. Эта болезнь сына глубоко удручала Шогакат-майрик, и она не решалась никому рассказывать о ней. Не говорила она даже Вртанесу, и не потому, что не доверяла старшему сыну, а из боязни причинить ему лишнее огорчение. Кроме того, Шогакат-майрик считала, что есть вещи, о которых не должен знать даже родной брат. Она страдала молча, не зная, как вылечить Ара от припадков болезненного страха. Это и было причиной того, что она так настойчиво уговаривала Габриэла переночевать с Ара.

Она подошла к своей кровати, взглянула — и окаменела. В первую минуту она не поверила глазам, взглянула второй раз и убедилась, что зрение не изменяет ей: в постели лежала одетая девушка. Заветная мечта, которую она лелеяла в глубине души, так внезапно стала действительностью. Маргарит — у них… Но как это произошло, каким образом этот вопрос решился за несколько часов? Неужели Маргарит узнала тайну болезни Ара? Оставив бесплодные догадки, Шогакат-майрик обняла Маргарит и со слезами радости расцеловала ее. Маргарит потянулась, медленно открыла глаза, не понимая в первую минуту, где она находится. Она невольно сделала даже жест, чтоб оттолкнуть женщину, которая почему-то целовала ее, но потом узнала Шогакат-майрик, приподнялась в постели и густо покраснела.

— Маргарит-джан… — повторяла Шогакат.

Столько радости было на ее лице, столько нежности в голосе, что Маргарит сочла излишним объяснять и оправдывать свое присутствие в комнате Ара.

Проснулся и Ара. Увидев мать, он натянул одеяло на голову. Шогакат подбежала к нему, откинула одеяло и, видя, взволнованное лицо сына, воскликнула:

— Успокойся, сынок, успокойся, умереть мне за радость твою!

Затем она снова подошла к Маргарит и, обнимая ее, сказала:

— Бесценная моя, я обычаи и порядки знаю… Пусть только вернется мой Асканаз — тотчас же справим свадьбу. Передашь отцу и матери сердечный поклон от нас, скажешь, что ночевала в эту ночь у Шогакат-майрик. Сегодня же вызову к себе Вртанеса и Зохраба, поговорю с ними, чтобы устроить помолвку.

Маргарит не могла понять, что же так сильно волнует Ара, и лишь догадывалась о том, что Ара видит в ней нечто большее, чем будущего спутника жизни. И эта догадка наполняла ее сердце и любовью к Ара, и тревогой за него.

Асканаз редко оставался летом в Ереване. В этом году он ждал, что его, как обычно, пошлют на курсы военной переподготовки. Но две недели назад его известили, что, поскольку он уже три раза проходил курсы, в этом году он призываться не будет.

После гибели Вардуи он долгое время не мог опомниться, замкнулся в себе, забросил свои научные занятия. Какими бы тесными ни были отношения, связывавшие его с близкими людьми, Асканаз чувствовал, что ему необходимо на некоторое время переменить обстановку. Вначале он решил было поехать на кавказское побережье, но как раз в это время в университете Асканазу предложили выехать в Киев, затем во Львов для обмена опытом научной работы. Он охотно принял это предложение, тем более что надеялся в архивах Львова отыскать новые материалы о переселившихся в Польшу армянах.

Мысль о предстоящей поездке вначале сильно обрадовала его, но чем ближе наступал день отъезда, тем сильнее одолевали его тяжелые мысли: ведь именно этим летом он собирался поехать в свадебное путешествие с Вардуи!

После того как Ашхен сообщила Асканазу о гибели Вардуи, они часто встречались в доме Вртанеса, но ни разу ни Асканаз, ни Ашхен ни словом не обмолвились о Вардуи. Встречаясь с Асканазом, Ашхен догадывалась, что рана его еще не затянулась, хотя после смерти Вардуи прошел почти год.