— Подожди еще, попадешься ты мне во дворе, тогда посмотрим, — нахмурившись пригрозил Давид.

Нину перезнакомили со всеми, но она свободнее всего чувствовала себя с Ашхен.

Маргарит наконец удалось отвлечь детей от Асканаза и собрать их вокруг себя, у пианино. Асканаз подошел к Елене. Елена изменилась больше всех. Она была по-прежнему нарядно одета, тщательно причесана, но на ее миловидном лице уже не было обычного жизнерадостного выражения. Асканаз понял, что ей живется нелегко, и решил непременно помочь ей. Елена со слезами на глазах рассказала ему, что от Зохраба уже девятый месяц нет никаких известий, пришло только два письма. Асканаз обещал немедленно навести справки.

Сели за стол, но никто не принимался за еду. Все глядели на Асканаза, нетерпеливо ждали от него какого-то нового слова о войне. Но Асканаз рассказывал лишь отдельные эпизоды. Вртанес поднял бокал за Асканаза.

— Асканаз стал гордостью нашей семьи. Пожелаем ему здоровья и успеха!

Шогакат-майрик сидела печальная, ее огорчало, что Ара нет с ними. Асканаз обещал, что в воскресенье Ара позволят наведаться домой, но и это не утешало истосковавшуюся мать.

К середине обеда подоспел Михрдат. Ни на кого не обращая внимания, он прямо направился к Асканазу и загреб его могучими руками, приговаривая:

— Эге, братец, а ведь по-моему вышло, полководцем стал! Слов нет, заслужил… Ну, дай поцелую спарапета [10] новой эпохи!

Сев за стол, выпив залпом два стакана вина и похлебав немного бозбаша, он обратился к Асканазу:

— Ну, на что нацеливаются эти проклятые? Бои идут уже в восточной части Керчи. Объяснил бы ты нам положение, Асканаз!

— Трудное ожидается лето, — сказал Асканаз и, заметив, что все напряженно слушают его, продолжал: — Да, они взяли Керчь и могут продвинуться еще дальше.

— Ты так спокойно говоришь… — возмутился Михрдат.

— Нет, если я говорю спокойно, это еще не значит, что я спокоен в душе. Враг воспользовался нашими просчетами… это так, но миллионы советских людей полны волей к победе, и весь мир сочувствует нам… За нас история. Мы не имеем права не побеждать. — И обратился к Михрдату. — Какие вести у вас от Габриэла?

— Так он же в Керчи! Вчера получили письмо от него.

— Ну, вот и хорошо!

— Хорошо-то хорошо, но вот Сатеник я успокоить никак не могу, все плачет…

Отвечая на расспросы Асканаза, он не без удовлетворения рассказал, что ему уже два раза объявляли благодарность приказом и премировали за досрочную сдачу и высокое качество пошитого в его цехе обмундирования.

— Вот такая-то работа и ускоряет победу, — одобрительно отозвался Асканаз.

За обедом Нина и Ашхен оживленно переговаривались. Могло показаться, что они давно знают друг друга. Ашхен уже с лаской в голосе произносила имя Димы, Нина не хотела выпускать из объятий Тиграника. Встав из-за стола, они подошли к окну, и Нина обратила внимание на фотографию в рамке.

— Вот этих двоих я уже знаю, — сказала она, показывая на Ашхен и Маргарит, снятых рядом с Вардуи. — А кто же эта третья? Какие удивительные глаза…

Ашхен в нескольких словах рассказала о трагической гибели невесты Асканаза.

— А-а, теперь мне многое понятно… — невольно произнесла Нина. Она взглянула на Асканаза так, словно впервые видела его: в эту минуту Асканаз еще больше вырос в ее глазах.

Ашхен радостно было видеть, с какой любовью и уважением относятся все к Асканазу. У нее снова мелькнула мысль: «Как было бы хорошо, если бы…» Но взгляд ее упал на снимок Вардуи, и сердце у нее сжалось. «Что бы сказала Вардуи?.. Но разве не радовалась бы она счастью своих друзей?..» Ашхен старалась отогнать эти думы, но они все возвращались. Мысль о том, что, вернувшись домой, она встретит Тартаренца, была ей сейчас особенно невыносима.

Шогакат-майрик и Седа уже убирали со стола, когда в дверь громко постучали. Седа выбежала в коридор.

В комнату вошел Тартаренц. Ашхен с трудом перевела дыхание, в глазах у нее потемнело. Хорошо, что никто не заметил ее состояния. Внимание всех было обращено на Тартаренца, который широкими шагами подошел к Асканазу, обнял его и торжественно воскликнул:

— Добро пожаловать, товарищ командир!

Раздался громкий смех. Всем показалось забавным такое обращение. Ашхен, не ждавшая ничего хорошего от мужа, с трепетом следила за ним. Не давая Асканазу вставить слово, Тартаренц достал из кармана какой-то листок и, показывая всем, торжественно провозгласил:

— Только что был в военкомате, получил назначение в формируемую дивизию! Так что, товарищ командир…

— Ладно, ладно, — улыбаясь, сказал Асканаз. — Об этом поговорим в штабе! А пока ты еще лицо гражданское… Садись же, садись. Шогакат-майрик, угости воина.

— Ашхен! — окликнул Тартаренц. — Смотри не грусти!

Ашхен еще не могла сообразить, в чем дело. Неужели он говорит правду? Она чувствовала на себе пристальный, удивленный взгляд Нины. Узнав, что вошедший — муж Ашхен, Нина со свойственной ей непосредственностью тотчас же решила в душе, что брак Ашхен с Тартаренцем какое-то недоразумение.