Шрифт:
Постепенно внимание моё переместилось на звёзды.
Брильянты, сверкающие в синеватой вышине.
Сперва я любовался.
Потом задумался и попытался сравнить их с теми, которые видел в мире Пирайи.
К этому времени я прекрасно запомнил и те, и другие, и небосвод Мира Натаниэля, который часто наблюдал, когда по ночам выходил на верхнюю палубу Тиберия.
На первый взгляд между ними не было совершенно никакого сходства; тем не менее, если хорошенько присмотреться, можно было заметить, что некоторые звёзды находились примерно на одном и том же месте. Если бы можно было сделать несколько полупрозрачных фотографий и наложить их одна на другую, конкретно эти звёзды находились бы на расстоянии считанных миллиметров друг от друга.
Занятно.
Я уже было собирался взять ручку и бумажку и составить своеобразную звёздную карту — великолепная память позволяла мне сделать это на глазок, — когда тишину окружающего мира и природы неожиданно прервала хриплая рация.
— Что такое? — спросил я уставшим голосом.
«Ш… ш… шш… шшш…»
Из рации доносились помехи.
Секунду спустя я прищурился.
Они были слишком продолжительными. Обыкновенно, к этому времени уже пробивался нормальный голос, но сейчас шум становился всё более громким и неразборчивым.
'Мы… — и тут они, помехи, стали образовывать слова. — Мы… хотим…
Мы хотели…
Ты меня… Меня… слы…шшш.шшшш…шшшш…'
Я немедленно сосредоточился и вырубил рацию.
По моей спине побежали крупные капли пота.
Материальный барьер этого мира действительно трещал по швам, и Они, по всей видимости, решили это использовать…
Некоторое время я приходил в себя.
Затем услышал тусклый звон и немедленно напрягся.
Я покрутил своей железной головой и секунду спустя заметил маленькую пёструю птичку, которая неподвижно сидела на плече моего Стража.
Тогда я разорвал связь между нами и выбрался на открытый воздух. Зеленоватый попугай взмахнул крыльями и приблизился. Впрочем, ещё раньше я заметил у неё в глазах серую дымку.
Я было хотел спросить, как долго ей пришлось искать говорящую птицу, но в итоге оставил это замечание при себе.
— Он… приближается… Я-ма-то… — прокаркала Х.
— Сколько у нас времени?
— Не… могу… сказать точно… Скоро. Я его чувствую… скоро.
Я кивнул и отметил почти неуловимые тревожные нотки, которые пробивались в её голосе.
— Ты… придумала… способ?
— Да.
Нет.
— Хорошо…
— Если он не сработает… Я сделаю, что полагается. Не волнуйся.
— Он… говорил… то же самое… — с этими словами попугай посмотрел прямо на меня, уже менее осмысленным взглядом, взмахнул крыльями и умчался в звездную высь.
Я проводил взглядом его зеленоватую фигуру; потом заметил на чёрной поверхности Стража зелёное перышко, осторожно подобрал, так, чтобы не свалится на землю, и медленно побрёл назад.
После этого со мной связался Куросаки.
«Приём, прём… Меня слышно?»
— К сожалению.
45. ричард
— Да.
Нет.
— Хорошо…
— Если он не сработает… Я сделаю, что полагается. Не волнуйся.
— Он… говорил… то же самое… — с этими словами попугай посмотрел прямо на меня, уже менее осмысленным взглядом, взмахнул крыльями и умчался в звездную высь.
Я проводил взглядом его зеленоватую фигуру; потом заметил на чёрной поверхности СТРАЖА зелёное перышко, осторожно подобрал, так, чтобы не свалиться, и медленно побрёл назад.
После этого со мной связался Куросаки.
«Приём, приём… Меня слышно?»
— К сожалению.
«Занятой денёк, не правда ли?.. НИСы ещё продолжают появляются, но с теперь ними справляются обычные отряды. Мы определись с точкой сбора для гвардейского юнита. Отправляю координаты».
— Бегу… — сказал я и стал неторопливо подниматься на ноги.
Последовала небольшая прогулка через безлюдный город. Все жители сидели в убежищах, и на улицах не было ни одной живой души. На секунды мне вспомнились руины, которые я видел на континенте. Ощущение было похожее, только здесь всё было несколько боле прилизанным, и ещё встречались птицы.
Точна сбора находилась на стальной праформе, которая прилегала к белой башне и представляла собой своеобразный паром. Ещё на подступах я заметил несколько громадных фигур, которые стояли перед водой, освещённые мощными белыми фонарями.
Всего их было трое.
Один титан был красного цвета и держал в руках двуручный молот — Сион.
Второго, тощего и серого, я видел вчерашним утром.
Наконец третий, совершенной чёрный, более низкий чем все остальные и необычайно дородный при моём появлении вскинул руку — на его ладони засверкали маленькие пилы — после чего в рации прозвучал невозмутимые голос Куросаки: