Шрифт:
Несколько имён?
Хм.
В некоторым смысле.
«Пять, если быть конкретней… Может меньше. Я не совсем уверен. Некоторые из них очень похожи».
Хотя цифра всё равно большая.
Я задумался.
Первое имя было моим собственным — Алексей.
Затем следовала моя кличка — Алекс (может она не считается, не знаю).
Потом… Натаниэль? Нет. Если Ямато — ненастоящее, значит и Натаниэль не может считаться моим собственным. А Надесико? Тоже своего рода кличка.
«Но…» — снова заговорил Ричард. — «Это не всегда работает. Так что не воспринимая всерьёз».
— Пон.
«Y4, у тебя открыт канал связи. Ты с кем-то общаешься?» — неожиданно из рации раздался голос Куросаки.
— С Ричардом.
«Кем?..»
Ах ты ж…
—…Куросаки, напомни, как на самом деле зовут Y2?
«Сатору Хироси, это мужчина сорока двух лет, десять из последних он провёл в криосне».
— Спасибо.
Без лишних слов я отключил рацию и больше к ней не прикасался.
И снова наступило время томительного… или не очень ожидания. Странное это было ощущение. Как на экзамене по предмету, который тебе совершенно неизвестен — одновременно и страшно, и хочется скорее отстреляться.
Возможно мне следовало снова попытаться придумать способ одолеть Вестника, но в голове у меня царила пустота. Это была стена, на которую я не просто не знал, как забраться, но сама высота которой оставалась для меня непонятной.
Наконец мои мысли обратились на более общие вопросы.
А что, собственно, Вестник намеревался сделать?
46. там
«Сатору Хироси, это мужчина сорока двух лет, десять из последних он провёл в криосне».
— Спасибо.
Без лишних слов я отключил рацию и больше к ней не прикасался.
И снова наступило время томительного… или не очень ожидания. Странное это было ощущение. Как на экзамене по предмету, который тебе совершенно неизвестен — одновременно и страшно, и хочется скорее отстреляться.
Возможно мне следовало снова попытаться придумать способ одолеть Вестника, но в голове у меня царила пустота. Это была стена, на которую я не просто не знал, как забраться, но сама высота которой оставалась для меня непонятной.
Наконец мои мысли обратились на более общие вопросы.
А что, собственно, Вестник намеревался сделать?
Что он делал в прошлый раз? Этот был тот самый Вестник? Или другой? Мой предшественник писал, чтобы я немедленно бросился бежать, если замечу «Вестника одного из Них». Значит, у каждого из них был собственный, уникальный Вестник?
На данный момент мне было известно два пришествия последнего. Первое случилось в древнем Королевстве Небеллы. Второе — здесь. Каждый раз Вестник как будто пытался принести наибольшие разрушения, что было немного странно. Ведь обыкновенно порождения кошмара просто следуют своей природе. Они делают именно то, чего ожидают от них простые люди, представители разумной цивилизации, если быть конкретней.
В то же время каждый из Них был несколько чужеродным в этой системе. Дудочка, кролик, запах мяса — все они были неизменны вне зависимости от мира, в котором находились. Они были Владыками. Они возвышались над кошмаром и подчиняли его своей воле.
Как я.
Почти.
Моя собственная туманность была ограничена той, которую я поглотил. Их же казалась безграничной. Только стенки материального барьера не позволяли им захватить вселенную.
…Кстати.
Возможно, именно для этого им нужен Вестник — разрушить материальный барьер конкретного мира. Не с помощью конкретных «разрушений», но посредством ужаса, который он вызывал своим появлением.
Вестник представлял собой клочок Воли одного из Них. Когда его вспоминали, Они протягивали в мир свои щупальца. В первую очередь Вестнику нужно было, чтобы его запомнили. Он стремился пошатнуть непоколебимую веру в устойчивость мироздания; оставляя свой образ в сердцах обитателей материального плана бытия, он прокладывал дорогу для всех остальных обитателей Зоны Кошмара…
В этом определённо проглядывался смысл.
Возможно, именно поэтому он назывался Вестник.
Хотя вернее было бы назвать его Знаменосцем… Но не суть.
Вдруг подобие искорки вспыхнуло у меня в груди.
Смутное, едва осязаемое, это было ощущение, что я набрёл на верную тропинку; что в моих размышлениях был запрятан ответ на то, как мне, или не мне, но в принципе одолеть Вестника.
Я задумался. Сосредоточился. Стал вспоминать каждое слово, которое промелькнуло у меня в голове. Вестник, знаменосец… нет… оно было раньше. На самом деле мне просто нужно…
И тут вереницу моих мыслей прервал шум из рации: «Всем внимания», — необычайно серьёзным голосом заговорил Куросаки.