Именно так.

Я собирался взять её в дом на берегу.

Последний был немного опасным, однако в данном случае у нас не было особенного выбора. Это было единственное известное мне место, где фантом мог найти для себя пристанище.

Х задумалась — серые спиральки в её глазах медленно закрутились — и наконец кивнула.

После этого я снова возвратился в СТРАЖА… вернее, форму СТРАЖА, которую теперь мог принимать в любое время, и одним движением доставил её сперва на улицу, на которой проживала Ямато — просто чтобы показать, где находится туннель, а затем — в белую башню. Там я проводил её к ближайшей медицинской койке и написал сообщение для Куросаки, чтобы тот за ней приглядывал.

Наконец я сосредоточился на пальце и возвратился в туннель.

Я всё ещё не мог слишком долго оставаться в пределах этого мира.

Только теперь не потому, что на меня давили его материальные границы, а потому что я сам невольно оказывал на них негативное влияние. Я чувствовал, как последние трещат под напором безграничного моря моего тумана. Теоретически, данный момент можно было ограничить, — собственно, раньше у меня уже получалось сжимать свою туманность, — однако для этого нужна была определённая практика.

Я положил тело Ямато на кровать и стал протискиваться в узкий каменный туннель.

Кстати говоря, нужно будет замерять его длину и длину всех остальных — если последняя разнилась, возможно, что данная разница имела некое значения. Возможно, если я его узнаю, то приближусь к пониманию природы этого странного места.

Один шаг, второй, третий… Размеренный подсчёт позволил мне собраться с мыслями; я был уже совершенно спокоен, когда поднимался по скрипучим деревянным ступенькам в зальную комнату. Мои размышления методичного препарировали события последних нескольких дней.

Впрочем, лёгкий трепет продолжал звенеть у меня на сердце. Это было неминуемо. Ведь я победил. Действительно победил. Добился не полумеры или отсрочки — но всамделишной победы. Прискорбно, что в поместье моего предшественника не было винного погреба — случай требовал шампанское.

Я не просто спас мир, не просто уничтожил Вестника, всё это было вторично — вернее, первично, но сейчас вторично, — я помешал планам одного из Них. Рассерженная морда кролика, которая предстала мне, когда я уничтожил его посланника, была лучшим тому подтверждением.

Значит они не были всесильны.

Значит с ними можно бороться.

Значит вселенную, наверное, можно спасти…

Не будем забегать вперёд. Каждый из Них представлял для меня огромную опасность. Самое сложное было ещё впереди, и всё же теперь я, по крайней мере, видел вершину горы, на которую мне следовало забраться; прежде последнюю скрывали густые облака, серый туман — они развеялись. Завеса спала, и я отчётливо видел дорогу. Тяжкую, но проходимую.

Я повернулся и посмотрел на корабль посреди туманного моря.

Мои губы изогнулись в кривой усмешке.

После этого я поднялся и уже собирался отправиться в следующий мир… Когда мне вспомнился дневник моего предшественника.

Совсем забыл про него, точно… Что ж, в данный момент у меня на повестке не было никаких чрезвычайно важных дел, более того, я находился в хорошем, даже приподнятом расположении духа, а значит самое время прочитать таинственное «откровение», которое он для меня подготовил.

Я проследовал в кабинет и присел за стол. Книжка была закрыта. Я пролистал до страницы с предупреждением, прочитал последнюю, набрал побольше воздуха и в лёгкие и перелистнул.

Следующий разворот был исписан маленьким почерком.

Я наклонился и принялся читать:

«Надеюсь, ты последовал моему предупреждению, и в данный момент у тебя действительно нет никаких важных дел… Сперва позволь представиться. Меня зовут Фантазм…»

Хм? Как я и думал.

'Возможно, во время своих экспедицией ты встретился с теми, кто знает это имя.

Возможно, ты знаешь и другое моё имя: Фантазмагорикус.

Возможно, ты знаешь и третье.

В данный момент всё это не имеет значения.

Слушай внимательно.

Ты — это я.

А теперь: вспоминай'.

Вспышка.

Круглый каменный зал.

В первом кольце расположены разнообразные пыточные инструменты.

Второй составляют каменные статуи. Некоторые из них изображают прекрасных дам, друге — жрецов, третьи — крестьян, четвёртые — шутов. Все они направлены на каменный обелиск, на вершине которого, на золотистом троне сидит и смотрит в зеркальную высь ветхий сморщенный труп.