Заставляю себя собраться! Где это видано?! Мне не свойственно заднюю включать.

Зайдя на кухню, в первую секунду определяю источник вони. На электрической плите стоит сковородка, судя по виду — раскалённая. От перегрева ручка расплавилась и начала бесформенным массой стекать на стеклянную поверхность.

«Сколько же она тут стоит?» — задаюсь вопросом.

Пару шагов и несколько попыток отключить варочную поверхность, приближают меня к пониманию — индикатор не срабатывает. Дела плохи.

«Чёрт! Что делают в таких ситуациях?»

В дверях замечаю Сергея. Беззвучно проделал путь или я, пребывая в эмоциональном возбуждении, не услышала?

Он стоит с абсолютно равнодушным видом. Прислонившись плечом к дверному косяку, спокойно наблюдает за тем, как я пытаюсь отключить источник опасности в его доме. Неужели совсем плевать?

— Она ведь отключается из розетки? — машинально указываю пальцами куда-то за духовой шкаф, находящийся ниже плиты. — Отключи. Я пока что окна открою.

Стараюсь не смотреть на него лишний раз.

Тревожность вытесняет неловкость.

Что бы могло произойти, если бы я не появилась? Неужели он не чувствует этого запаха ужасного? Как можно таким беспечным быть?! И где моя Маша?

За то время, пока я успеваю открыть все четыре окна на балконе, Сергей и шага к плите не делает. Что происходит?

— Ты придурок что — ли? — выдаю слишком эмоционально.

Одна его бровь ползёт вверх. Это вся реакция!

В шок меня повергает. Во все глаза смотрю на него, так словно впервые вижу.

Хочется водой его окатить, чтобы в чувства пришёл.

Только сейчас доходит. Он не в себе. Если сперва мне показалось, что он спросонья тормозит, то теперь понимаю — дело в другом. Он бухой. Прямо конкретно упитый.

На эмоциях я не поняла, не заметила, что вокруг что-то не так. Квартира выглядит иначе. Нет привычной чистоты и уюта. Их заменяют несколько пустых бутылок из под виски и пакеты из служб доставки еды. Если принюхаться, можно различить спёртый запах, образующийся когда квартиру редко проветривают.

Пока мой мозг медленно пытается соображать, сопоставляя увиденное и унюханное в единую цепочку, зловонный запах жжёного пластика становится откровенно невыносимым.

— Сергей! Выключи её немедленно! — едва ли не кричу.

Для убедительности ногой топаю.

Он закрывает глаза и хмыкает, приподнимая один уголок губ.

Неужели надышался гари?

— Чёрт! Как же давно не испытывала желания втащить кретину! — не забочусь о том, что нельзя провоцировать пьяных.

Просто не могу удержать раздражение под контролем.

Разворачиваюсь и повторяю попытку отключить эту долбанную плиту! Разве у них не должен срабатывать какой-то предохранитель в случаях перегрева?

Хватаю первое попавшееся кухонное полотенце и обмотав им руку, подхватываю сковородку и в мойку её швыряю. Грохот, а следом потрескивание слышится.

Казалось бы, всё быстро происходит, но успеваю обжечься.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

От досады хочется плакать! Очень не вовремя!

«Где же я так согрешила?»

Пока я как дурочка скачу на месте, быстро — быстро встряхивая рукой в воздухе, мне на предплечье рука ложится и толкает в сторону.

— Отойди, — требует Спирин не очень культурно.

Забываю о неприятных ощущениях в пальцах, когда Сергей опускается на пол и парой ловких движений достаёт из ниши духовой шкаф. Едва ли не бросает его куда-то в сторону. Он сам ныряет в образовавшийся проём и, судя по всему, отключает — наконец-то — и духовку и варочную панель от питания. Светящаяся подсветка на панели управления гаснет.

Зачарованно смотрю на него. Совершенно с толку сбита. Неужели у него с головой проблемы? Перепады от бесчувственного чурбана до нормального человека слишком стремительны.

Закончив, Сергей выбирается и садится на пол, сгибая ноги в коленях. Складывает руки на них, а голову откидывает назад, затылком прижимаясь к гарнитуру кухонному.

Понимание, что опасность миновала, заставляет мой мозг встрепенуться. Он тут же посылает импульс, давая понять — пора решать менее важные, но всё же образовавшиеся проблемы в виде покраснений на руке.