Может ли кто-то помочь, когда мы сами этого не хотим? Поверьте, я точно знаю — нет. Как вытянуть информацию, не накаляя отношения — не знаю.

— Я тебе уже надоела? Могла бы не делать завтрак. Я бы заказала, — подшучиваю над мамой. Хочу тему сменить. — Вроде бы только ночью прилетела, — вздыхаю.

Мама резко оборачивается. Прищуривается, упирая руки в талию.

— Тебе не стыдно?! — возмущенно спрашивает.

Хохочу во все горло. Она никогда не могла быть строгой со мной.

— Очень стыдно, — опускаю голову, старая не показывать смех.

Я самая счастливая. Знаете почему? Всю жизнь я чувствовала поддержку родителей. Мамину рядом и папину с небес. В любой момент, в любой ситуации, я знала — она меня поймет и примет мою сторону. Сколько бы я ошибок ни совершила, она будет на моей стороне.

— Как у вас с Марко дела? — интересуется невзначай, но по складке между бровей, понятно — беспокоится.

Нас с Марко нет. Разошлись пути.

Неопределённо передергиваю плечами, выражения лица соответствующее.

— Я… — кончиками пальцев лица касаюсь. — Не знаю, мамуль. Очень редко общаемся. Перебрасываемся парой сообщений. Но ничего такого.

— Может, стоит попробовать нормально поговорить?

Едва ли единственная вещь, о которой я перед мамой умолчала — причина нашего с Марко расставанием. Сложно сказать маме: «Знаешь, я решила его бросить после того, как он меня ударил по лицу во время секса. Из-за того, что я его чужим именем назвала». Так себе история, правда? Я тоже так думаю.

Отрицательно качаю головой.

Всю свою жизнь я была восхищена силой любви родителей, и тем, что такие чувство вообще существуют. Глядя на маму, я думала, что и я смогу вот так — любить до самого конца.

Папа погиб, когда мама была беременна мной и братом. Это не разбило её любви, напротив — лишь укрепило. Никогда рядом с ней не было никого, ни одного мужчины. Вся её жизнь посвящена была нам с братом, позднее мне одной.

С её внешностью нетрудно бы было облегчить себе жизнь, всего лишь подпустить к себе кого — то нужно было.

Чувства кровь разгоняют так сильно, что признаки тахикардии появляются.

— Мамуль, мне это не надо. Сейчас контракты шикарные в самом разгаре. Я о таком и мечтать не могла. Просто сумасшедшие какое-то. Я чувствую, что скоро грандиозное что-то будет.

— Малыш, — мама подходит и берет меня за руку. — А жить когда? Деньги и успех — это прекрасно. Я рада видеть твоё счастье, но ты ведь…

На её глаза слёзы накатывают. Моё сердце сжимается. Как такое вообще возможно пережить?!

Мы обе без слов понимаем, куда она клонит.

Шумно выдыхаю и киваю.

— Ещё чуть — чуть и будем отдыхать. Обещаю.

Вру ли я? Не знаю. Сложно остановиться в этой яркой гонке. Азарт глаза застилает. Стоимость контрактов растёт и тебе кажется ещё чуток и передохну. Но потом предлагают ещё лучше условия и ты забываешь о данных обещаниях.

Один мой показ стоит больше, чем мамина годовая зарплата. Надо ли о чем-то ещё говорить? Я думаю и так понятно.

Положа руку на сердце, я мечтаю о том, чтобы как можно дольше оставаться сексуальной и сводить с ума окружающих. Запоминаться, оставаться в их памяти и сердце. Мне кажется — программа неплохая, раз уж иное мне недоступно.

— Я и так отдыхаю, но вот ты… — маме трудно говорить.

Столько горечи в её словах. Она душит нас обоих.

Мой телефон вибрирует.

Спохватываюсь. Может быть, Маша? Она обещала вернуться на днях из Екатеринбурга. Мы собирались встретиться. Пообедать вместе.

Ожидания мои не оправдываются.

— Кто пишет? — спрашивает мама, видя, как я в лице меняюсь.

— Серёжа…

Глава 31

Сергей

Сегодня — максимально поганый день для разведенного мужика, который не хотел свободы.

Спросите, сколько я ещё ныть планирую? Да сам себя за*бал, если честно. И следа от моего прошлого оптимизма не осталось. Всё, что было из хорошего, осталось прошлой жизни.