Зверя.

— А еще неплохо бы лук со стрелами, пару ножей и лошадь. Хотя я их что-то тут не видел.

— Умерли все, от оспянки. — робко проблеял Киптак. — Может все-таки останешься, а?

— К вечеру чтобы все было у меня. — отрезал принц, и человек понуро убрел с выражением лице, свойственного скорее приговоренному к пыткам каторжнику, чем обычному слуге.

К назначенному времени собрать все необходимое не успели. Брони и лука у варваров не нашлось, но вместо них ему выдали отменные кожаные сапоги, украшенные кусочками панциря гослопаха. Ножен подходящего размера в запасе тоже не было. Их пообещали изготовить к утру.

Обычно подобные работы занимали гораздо больше времени, но, судя по всему, уж больно хотели чернокожие избавиться от непрошеного гостя.

Вернули Никаниэлю и обращенную в кавиал левую руку. Безукоризненно чтившие порядок варвары отломили себе лишь пол фаланги с отростка, некогда бывшего мизинцем. Плата за проживание и прочие расходы.

Ник с интересом повертел в ладонях кристалл. Мало кто сумел бы теперь узнать в нем окаменевшую конечность. Кавиал, как кавиал. Только чересчур большой. Такой и вправду мог бы стоить целое состояние. И четыре торчавших с одного края сучка никак не походили на пальцы. Скорее на причудливую игру природы.

Четыре. Ведь пятого принц лишился в памятной стычке с паукообразным монстром возле зарослей светящегося мха. От невольного воспоминания волоски на шее Никаниэля встали дыбом, а зубы стиснулись в немой злобе. Сколько же времени ему понадобиться, чтобы полностью забыть подобные злоключения?

А вот чего не сохранилось, так это татуировок с боевой магией, нанесенных на кожу в Пантиоке.

Разочарованно цыкнув, Ник небрежно замотал кристалл в черную тряпку и бросил его на дно рюкзака. Пригодится.

Очередной рассвет едва забрезжил над барханами, ознаменовав начало нового дня, как Никаниэлю принесли обещанные ножны. Варвары действительно умудрились изготовить их всего за одну ночь.

Простые, кожаные, без какого-либо тиснения или прочих изысков. Не то чтобы они были достойны носить в себе бесценный артефакт, но, в сложившихся обстоятельствах, подходили для него, как нельзя лучше. Ведь чем меньше внимания привлекал Люминистилл, тем больше шансов, что никакие решившие вернуть реликвию дварфы на него не позарятся.

Выделили Нику и проводника — молодого четырехрукого парня лет двенадцати. Впрочем, даже в этом возрасте он уже был на пол головы выше и несколько шире принца.

Сперва Никаниэль хотел и вовсе отправиться в путь в одиночку, ориентируясь по горам и солнцу, но Киптак настоял, что лучше все-таки взять провожатого. Ветр а в стране барханов и дюн могли быть весьма коварными, а до границы с королевствами предстояло заночевать как минимум один раз, и лучше при этом иметь при себе кого-нибудь из местных.

Что ж, возможно слуга варваров являлся и не таким плохим человеком, как думал о нем Ник.

Проводить гостя вышел один единственный пустынник. Рослый, мускулистый воин с ожерельем из когтей какой-то твари. Каждый из них по длине превосходил выданные принцу ножи и смотрелся с внушающей уважение угрозой.

Может быть это был вождь, а может и нет. Он молча смотрел принцу в глаза, и ни один из них не отводил взгляда. Безмолвный поединок продлился достаточно долго, чтобы каждый успел оценить силу воли и твердость характера друг-друга.

В итоге, поразмыслив, Никаниэль поднял согнутую в локте руку со сжатым кулаком. Традиционное варварское приветствие, известное ему благодаря знакомству с Тродиярашем. Вот только вместо правой, Ник намеренно использовал левую — черную — как бы дополнительно вкладывая в этот жест благодарность за то, что не оставили его калекой.

На лице пустынника не дрогнул ни один мускул. Постояв еще пару секунд, он повторил приветствие, после чего неспешно развернулся и ушел назад в стойбище. Принц же кивнул проводнику, и тот повел его прочь от места обитания благородных воинов.

Путь до границы с королевствами проделали в гнетущей тишине. Молодой варвар не говорил на общем, а Никаниэля и вовсе тяготила его компания. Пусть во время блуждания по подземному лабиринту Нику и не хватало общения, но теперь постоянное присутствие рядом живого, потенциально опасного существа, заставляло его держаться в напряжении.

Зверь и вовсе порывался прикончить парня, но Никаниэль держал сущность в узде. Он понимал, что ему нужно заново научиться жить в обществе, где далеко не каждый встречный желает выпустить тебе кишки и сожрать еще трепещущее сердце.