Ник шел той же дорогой, что и когда-то вместе с Малемом. Казалось, что с тех пор минула уже целая вечность. Но сколько прошло на самом деле? Больше полугода точно. Свободную Лигу принц покидал в начале весны, а к Западным Королевствам они с друзьями добрались ближе к концу лета.

Однако, время, проведенное в скитаниях под горой, оценить сложно. Иногда принцу казалось, что он блуждал там веками и выйдет на поверхность седым старцем, а в другой раз — будто пронеслось не больше пары недель с момента сражения в Кедоне. Часы и минуты во тьме текут совсем не так, как при свете дня.

Да и окружающая природа подсказок давать не желала. Здесь, на юге материка, царило вечное лето, и погода мало зависела от смены сезонов. Даже урожаи собирали по несколько раз в год. Может кто-нибудь из местных жителей и сумел бы определить месяц, взглянув на ближайшие пень, но точно не выросший в не подверженных изменению волшебных лесах Эльфхейма принца.

Взобравшись на холм, Никаниэль окинул Тику внимательным взглядом. И помрачнел. Город до сих пор зиял уродливыми шрамами пожаров. То тут то там чернели обугленные остовы деревянных построек и их покрытые копотью каменные соседи. Да, в том братоубийственном конфликте погибло немало жителей, но неужели за все это время нельзя было хотя бы убрать следы разрушений? Не говоря уже о возведении новых зданий. Заодно, может, и улицы нормальные сделали бы.

На дальних подступах к Нику подошла миловидная женщина в кожаной броне. На поясе у нее висели короткий меч и кинжал, а ладонь небрежно покоилась на навершии рукояти. Несмотря на обманчивую внешность, судя по характерным мозолям, она умела обращаться с оружием и явно знала каким концом тыкать во врага, чтобы он лег и больше не вставал.

— Добро пожаловать в Город Теней, путник. — сказала воительница, пытаясь рассмотреть лицо гостя. — К сожалению, в эти неспокойные времена мы были вынуждены поднять плату за вход. Теперь она составляет пятнадц…

Женщина осеклась.

Нет, Никаниэль не стал отправлять ее пинком в канаву, как сделал в тот раз Малеммил. Он лишь скинул капюшон и уставился на лжесборщицу налогов убийственно-пристальным взглядом.

Нику не надо было вынимать из ножен Люминистилл или прибегать к помощи магии — в его холодных золотых глазах она явственно увидела то, что не в силах одолеть никаким оружием. То, что взрастил липкий мрак, кишащий жадными до плоти тварями. То, что неминуемо разорвет ее в клочья, стоит ей сказать еще хоть слово или просто слишком громко вдохнуть.

Мгновенно покрывшись испариной, женщина судорожно сглотнула вязкую слюну и сделала шаг назад, стараясь совладать с дрожью в коленях. Словно пугливая лань при встрече с диким зверем.

Как там говорил Малем? Показать, что не пальцем делан?

Кажется, Ник справился.

Тика встретила Никаниэля знакомой вонью лабиринта извилистых улочек и угрюмыми лицами случайных встречных. Вот только ни ни другое в этот раз его не беспокоило. Жестом подозвав чумазого мальчонку с разбитыми коленками, Ник приказал вести в бордель мадам Люссоль.

Нет, он не планировал скрасить серые будни обществом обворожительных фей. Как бы сильно не хотелось ему ощутить тепло и ласку женских прикосновений, принц оставался верен своим убеждениям и хранил преданность той единственной, что безраздельно царила в его сердце.

Однако лишь Люсинду Никаниэль мог считать союзником в этой сточной канаве бывшей Лионтии. Среди отбросов, бандитов, отморозков и отверженных всех мастей, непересыхающим ручьем стекавшихся в Свободную Лигу, к ней одной он мог обратиться, не рискуя тем же вечером расстаться с жизнью.

Услышав пункт назначения, мальчик заикнулся было что-то сказать, но, заглянув под капюшон, невольно отпрянул, затем нерешительно переступил с ноги на ногу и все-таки повел Ника в нужное место.

Знакомое двухэтажное здание вынырнуло из-за угла так же неожиданно, как голодная тварь из темной расщелины. Вот только ориентироваться во мраке нижних уровней Дварфгона было и то проще, чем на улицах Ночного Базара. Принц уже успел позабыть унизительное чувство беспомощности, невольно рождавшееся у любого гостя города, посмевшего углубиться в его запутанное чрево.

Клятая Тика!

Бросив настороженно стоявшему в стороне парню медную монету, Никаниэль раздраженно цыкнул и постучал в дверь рукоятью ножа.

Открывать не торопились.

Осмотревшись, Ник обратил внимание, что стену борделя давно не подновляли. Краска местами облупилась, явив миру серые прожилки каменной кладки. Пара подозрительных бурых пятен темнела на солнце невзрачными кляксами. Их явно пытались оттереть, но не довели дело до конца. И даже вывеска с пышногрудой девой обзавелась внушительной трещиной, разлучившей ее прелести друг с другом.