– Ни мне, ни моему сыну не нужны деньги, омытые кровью существ, которых в природе не должно было существовать! Мы прекрасно справимся, живя на деньги, заработанные честным трудом…

– Ты всего лишь детский фотограф. Твой мужчина хотя и ведет прибыльный бизнес, но будет ли он любить Юхана?

– Откуда ты знаешь, что у него есть бизнес? Снова рылась в моей жизни за моей спиной?! Тогда ты должна была пронюхать и то, что он любит Юхана не меньше, чем Юхан любит его! Впредь не смей даже мыслей допускать, будто можешь себе позволять вбивать клинья раздора в мою семью, частью которой ты не являешься!

– Вилма, ты слишком жестока…

– Право есть в кого. Не звони мне больше. Никогда”.

Устройство в моих руках резко заглохло. Слушать больше было нечего. Взгляд зацепился за газету, лежащую на краю стола, но в следующую секунду моё внимание сконцентрировалось на неожиданном звонке, поступившем на телефон, установленный на противоположном краю стола. Снова ровно двенадцать трезвонов и снова запись голоса Мортон: “Вы звоните в дом Марисы Мортон. Оставьте своё сообщение после гудка”. Гудок, и сразу же звучание низкого мужского голоса с заметным акцентом:

– Мариса, добрый день, это адвокат Сандберг. До меня дошел слух, будто Вы затеваете иск на собственную дочь, по вопросу Вашего желания видеться с внуком. Может быть сейчас не лучший период для этой тяжбы? С учётом бушующей сейчас шумихи вокруг ситуации с Миррор… Что бы Вам ни посоветовал адвокат Свенссон, скажу откровенно: у вас не будет шансов. Тем более Ваша дочь уже вышла замуж и сегодня-завтра уезжает в Европу. Вы её не достанете, только себе же навредите. Подумайте об этом. И свяжитесь со мной.

Три коротких гудка. Тишина.

Даже я сейчас… Даже я в Миррор не была такой одинокой, какой себя собственноручно сделала Мариса Мортон, изначально имеющая в своем распоряжении все возможные для обратного расклада позиции: душу, оригинальность, свободу, дочь… Она ничего не уберегла. Всё потеряла. Сама себя наказала и приговорила. Надо же так не любить себя.

Обогнув рукой тонкий, маленький монитор, возле которого замерли клавиатура с мышкой, я взяла в руки газету и обратила внимание на две вещи: во-первых, она была за сегодняшнее число, во-вторых, она была изогнута на определённой странице. Открыв изогнутую страницу, я замерла от неожиданности. С цветного фото на меня смотрела улыбающаяся… 11110!

Название статьи было написано ярко-красными буквами: “Свидание со звездой”. Статья доносила следующую информацию: “Фанаты Перл По имеют шанс побороться за право свидания с принцессой шведского шоу-бизнеса. Билет только один и будет продан на аукционе, который уже стартовал на официальном сайте поп-дивы и закончится завтра в полдень. Все деньги за покупку билета будут переданы Стокгольмскому приюту бездомных животных. На сегодняшний день ставка выросла до девяти с половиной тысяч долларов”.

Вынув эту страницу из газеты и сложив её в квадрат, я засунула лицо 11110 во внутренний карман своей кофты, стараясь не думать об этом, хотя сердце моё и заколотилось. Не сейчас… Сегодня в моём списке первой стоит Мариса Мортон. Необходимо сосредоточиться…

Я продолжила искать документы по Миррор, но в этой комнате ничего значимого больше так и не нашла. Вернувшись за этот же стол спустя два часа беспрерывного блуждания по углам, полкам, шкафам, я случайно зацепила рукой компьютерную мышку, и маленький компьютерный экран, закрепленный на краю стола, вдруг засветился. На экране возникло лицо, которое я почти узнала ещё до того, как прочла его имя и фамилию: Йоэл Перссон. Не только по фамилии, но и по внешним чертам я с лёгкостью распознала в этом мужчине того самого незнакомца, который передал Мортон ту самую карточку с электронными деньгами, которую она так жаждала заполучить обратно. Помимо этого мужчины на фотографии были изображены и другие люди, подписанные цифрами: женщина – тридцать восемь, девушка – шестнадцать, девочка – тринадцать, девочка – десять, девочка – семь. Сам Перссон был подписан цифрой сорок. Свернув фотографию, я увидела словесную подпись под ней: “В сумме нашей семье сто двадцать четыре года. Любим тебя, наш единственный мужчина”. Страничка явно принадлежала жене мистера Перссона. Но стоило мне щелкнуть “не туда”, как вдруг появилось оповещение о том, что эта страница закрыта для тех, кто не является “другом” пользователя Линды Перссон. Я попробовала нажать ещё пару кнопок, но всё было тщетно: мне предложили добавить в друзья Линду Перссон, Монику Перссон или Сусанну Перссон (видимо, жена и старшие дочери семейства), но предложенные варианты мне не подходили. Да и не нужны были. Зачем мне знать, кто такой Йоэл Перссон и чем он живёт? Он был просто посыльным. Виновным был его работодатель, расчленивший клона ради спасения своей дочери. Попробовать найти его через Перссона?.. Я на несколько секунд задумалась. Вспомнила улыбающиеся лица дочерей и жены Перссона, вспомнила, что его заказчик также является чьим-то отцом… Нет, пожалуй пока что не буду пополнять ЧСБ. И так слишком много дел, справиться бы с теми, что уже запланированы…

На сей раз я не собиралась попадать в ситуацию, в которой мне пришлось бы занимать выжидательную позицию. Я и так слишком долго прождала – дольше ждать мне совсем не хотелось. Поэтому я проверила витражное окно, расположенное позади стола, на легкость его открытия: если придется бежать – выпрыгну в него.

Проверив каждый угол дома, несколько раз перепугав трёх старых котов и позаботившись об отходном пути, я достала из-за пояса пистолет, положила его перед собой на стол и, поудобнее разместившись в кресле, начала ждать.

Входная дверь заскрипела в 20:03. Однако я так долго ждала, что от осознания того, что всё закончится в ближайшие минуты, не начала испытывать переживание, а скорее ощутила облегчение. Я устала. И хотела поскорее покончить с этим.

В коридоре включился свет. Послышался звук отброшенных в сторону ботинок. Я взялась за пистолет. И вот… Один из главнейших садистов Миррор вошел в комнату.