Вдали выросли горы Наксоса. Вскоре показались мраморные врата недостроенного храма Аполлона на островке Палатия. По склону холма за гаванью взбегали белые постройки Хоры.

Кимон приказал вывесить вымпел "Малый ход". Эскадра направилась к северному берегу острова, чтобы высадить эпибатов. Если придется отступить, корабли быстро выйдут в открытое море благодаря южному ветру.

Вскоре в долине вырос частокол из бревен, за которым заполыхали костры, — за два дня пути экипажи триер и эпибаты впервые получат горячую пищу. После того как с гиппосов спустили лошадей, тарентина рванула к холмам на разведку…

На закате в восточной части острова бросил якорь керкур со всевидящим оком на парусе. Песчаные дюны длинной желтой дугой опоясывали залив. Над самой высокой точкой острова — горой Зевс — словно пук грязной овечьей шерсти нависали облака.

Когда кожаная шлюпка уткнулась носом в берег, трое пиратов спрыгнули в воду. Им предстояло выйти к лагерю повстанцев, среди которых были беглые рабы, морские разбойники, мелкие торговцы, а также наемники, бросившие армию Ксеркса после поражения при Микале, — все те, для кого сильный афинский флот был как кость в горле.

Керкур ушел в тайную бухту среди скал. Переночевав под перевернутой лодкой, пираты с рассветом направились вглубь острова. У подножия Зевса располагалось поместье Эвриптолема.

Здесь они и решили скоротать следующую ночь.

468 г. до н. э.

Наксос, Афины, Спорады, Галикарнас

Раздвинув ветви мастикового дерева, пираты вглядывались в усадьбу.

Скирды скошенной травы, куча навозных лепешек, в загоне топчутся козы. Двери сенника и дровяника закрыты. В тени кипариса лениво развалилась собака. На кипучую хозяйственную жизнь это совсем не похоже.

За сараями тянулись длинные ряды виноградных лиан.

— Ворота на запоре, — заметил Гринн.

— Навоз сухой, значит, собрали давно, — сказал Батт. — Похоже, никого.

— Кто-то должен быть, раз козы не на выпасе, — сделал вывод Гнесиох.

Потом добавил:

— Собака ваша. Я пошел в дом.

Пираты разделились. Подельники остались на месте, а Гнесиох осторожно двинулся в обход фасада. Подставив к стене опрометчиво забытую хозяевами корягу, он полез в окно.

Собака вскочила. Батт с Гринном быстро вышли на открытое место. Один сжимал толстую сухую ветку, другой вытащил нож. Волкодав с лаем бросился на чужаков.

Батт выставил сук перед собой. Гринн держался в нескольких шагах, пряча руку с ножом за спиной. Стоило мощным челюстям сжать ветку, как Гринн в прыжке сунул клинок в мягкое подбрюшье. Собака с визгом покатилась по земле.

Уже не таясь, оба пошли к портику. Кобыла, стреноженная возле одной из скирд, с любопытством повернула голову. Гринн на ходу вытер лезвие пучком сорванной травы.

В перистиле шуршал гравий — Гнесиох волочил за ноги труп старика. Спокойно и деловито, словно это была жертвенная овца. От ступеней перед входом тянулся кровавый след к колоннаде.

Пираты осмотрели дом; Нашли в кладовой несколько головок сыра, корзинку чеснока и пифос с мукой. Потом сняли с полки мешочек вяленых смокв. Этих припасов должно хватить на несколько дней.

Вода в наполненном до краев кратере казалась несвежей. Зато рядом стоял плоский сосуд-аскос с уксусом. Когда плетеный сковырнул глиняную пробку, по погребу распространился характерный кислый запах.

Батт с довольным видом вынес из гинекея инкрустированную золотом и слоновой костью шкатулку. Швырнул ее на мозаичный пол, но крышка так и не открылась. От пинка ногой шкатулка с грохотом прокатилась по ступеням.

Наконец троица развалилась на клинэ в андроне.

Засунув кусок сыра в рот, каждый потом вытирал пальцы о парчовую обивку спинки. С настенных фресок улыбались нимфы. Сатиры с похотливыми лицами прятались за деревьями. Львиные лапы клисмосов поблескивали позолотой.

— Богато Эвриптолем живет, — оценил Гринн обстановку комнаты.

Потом резко выбросил руку с ножом. Вонзившись в кипарисовый сундук, лезвие мелко задребезжало. Батт был занят делом — отковыривал кочергой золотые листы на шкатулке.

— Интересно, где поденщики? — спросил синекожий. — За лозой нужен уход.

— Известно где, — проворчал Гнесиох. — В армии Фаланта. Зря, что ли, сюда Кимон притащился?

— На кого ставишь? — спросил Гринн.

— На Кимона, ясное дело, — фыркнул курчавый. — У него за плечами Кипр и Скирос. Фалант долго не продержится. Только не пиратское это дело. Наша цель — сами знаете кто. Вот только вопрос, как к этой паре подобраться.