В священной роще ветви олив гнулись под тяжестью плодов. На бронзовых фигурах Гермеса, Артемиды и нимф играли солнечные блики. Отправлявшиеся в дальние страны купцы просили благословения у статуи Аполлона Филлесия.

На Латмосской дороге царило оживление: из Дидим возвращались паломники. Прямо на обочине устраивались пирушки. Галикарнасцы делились друг с другом полученными от оракула предсказаниями…

На следующий день толпы горожан двинулись по Милетской улице к театру. Утром там начались певческие состязания. А к полудню был выбран хор, наиболее проникновенно исполнивший ном в честь бога. Архонты вручили победителям призы: треножники, золотые венки, вазы.

Наступило время тавромахии.

Предъявив гоплиту тессеру, Паниасид направился к орхестре. Личные ложи богачей и места для почетных гостей располагались перед самым парапетом. Для безопасности зрителей здесь были протянуты еще и толстые цепи.

Он огляделся. Из лож поднимались дымки жаровен. На скамьях первого ряда восседали почетные гости в дорогих гиматиях. Громилы с дубинами жались к стенам центрального прохода — телохранителям места в театро-не не полагались.

От орхестры вверх тянулись ярусы скамей для простых горожан. В ожидании представления зрители щелкали орехи, потягивали вино из горлянок, возбужденно обменивались репликами.

По проходам метались помощники агоранома, раздавая тессеры на получение подарков. Со всех сторон к ним тянулись руки. Лоточники продавали пирожки, сладости, фрукты.

Когда возникала ссора, к скамье подбегали гоплиты. Тычка тупым концом копья хватало, чтобы дебоширы успокоились. Если нет, их выволакивали в проход, а потом тащили к выходу.

Наконец к орхестре подвели двух черных быков. Животные поражали мощью: под лоснящейся кожей перекатывались мышцы, рога торчали вперед смертельными полукружиями.

Публика встретила появление соперников свистом и криками. Музыканты грянули бравурную мелодию. В поднявшемся гвалте Паниасид не услышал, что его зовут.

Тогда гоплит дернул разиню за гиматий, показывая в сторону орхестры. Менон махал ему рукой. Магистраты поджимали ноги, чтобы никому не известный гость мог пройти к ложам. Смотрели косо: ни золотых браслетов, ни перстней, ни золотой цепи на шее…

Гиппарх усадил Паниасида рядом с собой, налил в канфар вина.

Заметив на его лице удивление, сказал:

— Да, шумновато… Зато нас никто не услышит, так что сможем все обсудить.

Соперники были уже на орхестре. У одного с рога свисала синяя лента, у другого — красная. Быки были раздражены шумом и большим количеством людей.

Они грузно разбежались вдоль парапета в разные стороны. Потом остановились. Опустив голову, уставились в песок. Нервно забили хвостом. Тогда в дело вступили рабы, которые по очереди вскакивали на парапет и бросали в быков дротики, стараясь попасть в холку.

Каждое меткое попадание публика встречала ревом восторга. Соперники поводили рогами, шумно и тяжело дышали. С губ срывалась слюна. От свисающих дротиков по шкуре стекала кровь.

Менон повернулся к гостю.

— Мне удалось выбить для тебя должность казначея астинома. Астином отвечает за строительство и чистоту в городе. Так вот… Старый казначей заболел, а работы много. Справишься?

Паниасид кивнул:

— Конечно.

— Тогда клятву принесешь в полнолуние. Я пришлю ойкета с рекомендательным письмом… Кстати, фиас Зевса закончил возведение фундамента для нового храма в Салмакиде. Освящение пройдет сразу после Боэдромий. Поговорить с Лигдамидом сможешь прямо на стройке.

Паниасид отрицательно покачал головой:

— Там будет много свидетелей.

На лице Менона появилось озадаченное выражение:

— Тогда так… Он передвигается по городу в крытой биге, наподобие персидской армамаксы, только меньше размером. Скажи ему, что хочешь обсудить предложение Кимона внутри повозки, без свидетелей.

Не сдержавшись, Паниасид выпалил:

— Я его зарежу!

Гиппарх молча уставился на гостя.

В этот момент бык с красной повязкой сорвался с места. Второй бык молниеносно развернулся. Соперники сшиблись головами. Отскочили, снова ринулись друг на друга, стараясь попасть рогами в бок.

Зрители орали: "Синий!.. Красный!.."

Многие бились об заклад.

Стараясь сохранять хладнокровие, Менон заявил:

— Кимон ясно выразился: переговоры. А ты… Это преступная самодеятельность! Хочешь поставить под удар стратегические планы Афин в Азии?!

Паниасид насуплено молчал.

Теперь наступал бык с синей повязкой. По морде "красного" стекала кровь. Он ослеп на один глаз, поэтому смотрел туда, где был доступен обзор. Это его и погубило. "Синий" зашел с невидимой стороны. Мощно оттолкнувшись копытами, ринулся на "красного". Ударил… Потом еще…