— Видимо, так. А чтобы избежать всеобщего презрения, сжигаемая стыдом недостойная, уж конечно, постарается поскорее покинуть Лагор и удалиться от него на максимально доступное расстояние. Ещё и замаскировавшись как-нибудь поуродливее… скажем, под бородатого мужика, носящего закрытый плащ и полумаску.

— Что?

— Маскировка требует жертв, — странновато ухмыльнулся Резчик. — И куда больших, чем какое-то там переодевание. Извини, но с твоей комплекцией… сама понимаешь.

Герея вздохнула. И смирилась.

— Понимаю. Но мне это всё равно не нравится.

— Дальнейшее не понравится тебе ещё сильнее.

— А?

— Даже как уль-Шелетидйид, ты остаёшься… напоминанием. Твои будущие дети — и вовсе потенциальная угроза… для известных персон. Поэтому безвозвратно опозоренной Герее уль-Шелетидйид предстоит не просто покинуть Лагор (конечно, оставив след — не всем и не сразу, но заметный). Ей предстоит исчезнуть. Вообще. Наняться в команду не особо чистоплотных Охотников где-нибудь подальше отсюда, сходить в неудачный рейд, а во втором или третьем рейде, совсем неудачном… пропасть. Вместе со всей командой.

— А что потом?

— Скажем так: очень удобно, что друг моего сына, Луцес эн-Слиррен, происходит из семьи с традициями магов-косметологов. Если перекрасить тебе кожу, огрубить голос и подправить лицо, а глаза обработать зельем… как там назывался тот хорридонский клан?

— Рафсайид, — сказал Мийол. — Но вообще среди воинских кланов хватает тех, кто обильно обрастает мышцами. Очень популярный генный маркер. Если тебе не понравится выдавать себя за ань-Рафсайид, добившуюся уж слишком больших успехов для представительницы побочной ветви, историю всегда можно… подправить.

— Подправить? Да. Но всё же…

— Внешние генные маркеры — не более чем внешние генные маркеры, — построжел Ригар. — Не в твоём положении цепляться за внешний статус. Суть важнее.

Герея вздохнула. И спросила почти робко (призыватель со своим сигилом наигрыш ощутил, но невеликий — в основном его гостья придерживалась искренности):

— Высокочтимые… почему вы так добры?

Отец и сын переглянулись, улыбнулись дружно, словно репетировали.

— Я часто вижу лицо отца своего, как наяву, — очень «торжественно», так, что даже мальчик лет десяти не поверил бы в его чувства, молвил Мийол. — Обычно при одной мысли, будто от дамы в беде можно просто отвернуться, проходя мимо, лицо это хмурится. И некрасивая, трусливая, склизкая мыслишка исчезает в ужасе.

— А я — простой жабодолец, воспитанный в традициях замкнутой общины, — подхватил Ригар с едва ли не большим наигрышем. — Подобные места массово выращивают реципрокных альтруистов, живущих по принципу «ты мне, я тебе». Ну и обычных альтруистов тоже. Так что если я могу помочь — я не грызу ногти, не чешу в затылке и не потупляю взгляда. Просто помогаю.

— Даже когда помощь может обернуться неприятностями?

Новые переглядывания. И:

— Неприятности мне доставили авансом, — призыватель. — Как же я могу не оправдать чужую щедрость? Раз меня обидели ни за что — надо обязательно сделать так, чтобы пострадать не напрасно. Назло врагам, друзьям на радость.

— А я повторю за одним наглым гоблином, который вообще не гоблин… не дословно, ибо он выражался именно что как гоблин, — добавил его отец. — Но по смыслу будет так: зачем нужна возможность, если не используешь её? Или делай, или не делай! Оставь оправдания, моральные терзания и всю прочую накипь. Решай быстро и не жалей о решении. Никогда. Хочешь помочь? Не ищи причин, просто помогай! Хочешь убить? Убивай! А когда и если подоспеют последствия, думай о них в свой черёд, не раньше того.

— Гоблин?

— Не обращай внимания. Отец любит рассказывать сказки с моралью про всяких существ, обычно вымышленных. Как там… сказка — ложь, но в ней намёк?

— Детям логики урок, — покивал Ригар. — Примерно так, да.

— Всё бы вам шутки шутить, высокочтимые, — буркнула Герея. Трудноуловимую ранее толику напряжения, такую привычную, что и не заметишь, она сбросила.

Слегка расслабилась.

'Похоже, — подумал Мийол, — конденсация одарила её также улучшенной сенсорикой. Что-то вроде проверки чужих слов на каменную цельность. Поистине, Дары Крови её клана — более чем просто многогранны и многоцветны!

Да и вообще недооценивать возможности кланов нельзя. Ведь только-только прошла через конденсацию, а уже точно знает, как чем пользоваться.

И пользуется.

А мне с моим сигилом приходится голову ломать, выискивая, что где и как можно ещё…'

— Лучше шутить, чем желчью наливаться, — заметил меж тем Резчик. — Ирония и особенно самоирония — отличные средства против глупости… да и как болеутоляющее — бесценны.

— Я запомню, высокочтимый.

— Запомнить мало — надо ещё регулярно применять, не превышая дозировки. Ну да какие твои годы? Научишься, непременно научишься! Особенно когда накладную бороду нацепишь.