За восемнадцать секунд до старта руководство всеми операциями, принял на себя большой электронный мозг, находящийся в бункере. С этого мгновения отсчет времени был поручен автоматике. Разветвленная сеть датчиков вынюхивала и прислушивалась-нет ли где признаков неполадки. По их сигналам автоматически вспыхнут красные огни, сигналы опасности, и отсчет тут же будет приостановлен.

– Шестнадцать...

– Пятнадцать...

Внезапно сердце Пруэтта сжалось в тревоге. Он вдруг подумал о тормозных ракетах, укрепленных совсем, совсем-близко под ним. С какой-то особенной ясностью он представил себе двигатели ориентации и тормозные ракеты-эти шесть пока еще дремлющих пламенных струй.

А что если они воспламенятся раньше времени, что если сейчас?.. Ведь все системы уже ожили, как и весь его корабль, и всякое...

– Четырнадцать...

может случиться. Бог мой, если эти ракеты вдруг сработают - пламя, как кинжал, пробьет и глубоко вонзится...

– Тринадцать...

в верхний тонкостенный купол "Атласа". Оно может ворваться...

– Двенадцать...

в бак с жидким кислородом, и весь этот проклятый "Атлас", объятый огнем, взорвется. И тогда...

– Одиннадцать...

все полетит к чертям... "Прекратить!"- крикнул беззвучный голос в его мозгу...

– Десять...

и прогнал чувство страха. Он знал, что рано или поздно ему станет страшно, и он был рад...

– Девять...

что это уже случилось и...

– Восемь...

теперь с этим покончено.

– Семь...

– Шесть...

Его охватило ликование - вырвался буйный возглас радости и...

– Пять...

удивления, удивления всем, что происходит сейчас; он вдруг внезапно осознал, что...

– Четыре...

сбывается его мечта, мечта, которую он лелеял столько лет; на мгновение он подумал о гиганте под собой, он подумал...

– Три...

о тех чудовищных силах, которые могут взбунтоваться, в ярости разорвать его и его мечту на мелкие клочья. разметать все по ветру, как обрывочные...

– Два...

воспоминания о параде, когда сверкающие мундиры солдат и торжественная музыка оркестра уже исчезли и только звучит смех детей. Но даже...

– Один...

если случится так, он знал, что это не имеет значения, главное мечта, надежда на свершение мечты... И тут он потянулся снова, жадно, голодно, туда-в невообразимую высь...

– Нуль!

Он услышал и почувствовал, как ожили и зарычали верньерные двигатели по бокам "Атласа".

Он еще не успел это осознать, как глухой рев пробежал по ракете и проник в капсулу; следом за этим на него обрушилась громовая канонада. Лицо его расплылось в восторженной улыбке.

– Главная ступень!

Теперь работали все двигатели. Он почувствовал, как огромная гора под ним дрогнула, начала вибрировать

не резко и не робко, нет - это было властное, уверенное движение и гром, гром!..

– ПОШЛА!

Капсула качнулась, едва-едва заметно сдвинулась. Его сердце заколотилось; он...

– ВЗЛЕТ!

– Внимание, взлет, часы включены. "Меркурий-7" в пути. Как мы выглядим, эй, ребята?

Этот голос - это был его голос! Бесстрастный, спокойный, непринужденный, уверенный, абсолютно сдержанный, его голос. Он резким толчком включил часы, почти автоматически; тело повиновалось ему с точностью механизма...

– Седьмой, ты выглядишь отсюда красавцем, ну просто красавцем! Все в полном порядке.

Грохот перерос в целый океан грома; возникла могучая удивительная тяга вверх, необычайно плавная...

– Все идет нормально, тебе везет. Ты не забыл снять машину с ручного тормоза. Седьмой?

Пруэтт засмеялся, его голос отвечал, когда было нужно, его глаза неотрывно следили за приборами, разум приказывал голосу читать вслух их показания-давление, мощность батарей и десятки других важных параметров; и за всем этим он, казалось, наблюдал со стороны, потому что его переполняло изумление и... он просто не мог больше спокойно думать обо всем этом; он предался чуду, полностью слился с ним.

Едва взлетев, "Атлас" почти сразу же начал крениться. Горизонт повернулся - это ракета ложилась на курс взлета-семьдесят два градус? Она устремилась на северо-восток от мыса Кеннеди. Разворот длился четырнадцать секунд, и все это время Пруэтт ощущал угловое движение, а "Атлас", поворачиваясь, продолжал рваться вверх, отталкиваясь, освобождаясь от цепких объятий земного притяжения, презрев его в своем громовом величии, ежесекундно пожирая в своих камерах сгорания

целую тонну жидкого топлива...