Шрифт:
– Подожди-подожди, – вздрогнула она всем телом, ещё сильнее намокая, – Вот здесь, пожалуйста, – попросила она, истекая соками, – И пальчиком. Если можно.
Каким пальчиком? Петька опрокинул её в траву, уверенно стаскивая трусы и задирая футболку до самой шеи, вцепился трясущимися пальцами в заевшую молнию на брюках. От накатившей похоти его ставшая пустой голова совсем не соображала.
– Ой, нет. Не надо. Мне страшно, – Маринка судорожно сдвинула свои крепкие, опасно обнажённые ножки и поспешно поправила задравшуюся до неприличия одежонку. Отползла назад, отыскивая в траве беленькие трусики. Нервно затеребила эти треклятые трусы ручонками.
– Ты девочка ещё? – Петька настолько удивился, что его боевой настрой существенно поник. Девственница. В двадцать лет?
– Ну… да.
Петька не знал, радоваться ему или плакать, но делать «это самое» почему-то совсем перехотел. Как и провожать Маринку до дома. Вспомнились слова деда про генофонд и прочее. За девственницу ему, Петьке, точно яйца открутят. Оно ему надо?
– Предупреждать надо, – буркнул он еле слышно и устремился прочь. Даже побежал.
– Федя, а проводить? Ты же обещал! – жалобно захныкала Маринка где-то за его спиной. Но парень не ответил.
Петька ненавидел себя за трусость, но по-другому не мог. Не нужно ему Маринку Дубилину портить. Беда случится. Петька дедушке верил.
Грязная футболка
– Ну, ты где ходишь? Мать места себе не находит! Сколько можно по кустам прятаться. Давай домой!
Взъерошенный Васька подкараулил её на выходе из кленовой рощи, неожиданно вырастая из-под земли, как чёрный великан. Маринка даже взвизгнула от ужаса. Вот, мамка. Вот, змея. Мужику своему ничего не сделала, а её, дочь единственную, на мясо пустить решила? Где справедливость? Где материнская любовь?
Интересно, Васька Федьку видел? Вроде нет. Драка была бы.
– Не пойду я домой. Боюсь, – отозвалась Маринка капризно, вытряхивая из распущенных светлых волос травинки и веточки. Вот, Федька проворный. Опрокинул её, неопытную дурёху, на обе лопатки, как честную давалку. Она его даже толком оттолкнуть не успела. Чуть не трахнул, стервец. Внизу живота стало горячо.
– Чего боишься-то, Мариш? – раздражённо поинтересовался отчим, суетливо оглядываясь. Его уже полчаса ждала верная Маруська, поэтому травить байки не было времени. Чёрт бы эту надоедливую падчерицу трахнул! Самый сраный и раком. Боится она. Чего в маленьком селе бояться? Скуки?
– А то не знаешь?
Начинается! Она боится, а он догадаться должен. Вот, бабы. Вот, дурной народ. Что в сорок, что в двадцать – хрен поймёшь, что в их глупой башке творится. Девственности своей хвалёной лишилась? Наконец-то. Давно пора!
– Мне, Мариш, твои проблемы до пизды, – разозлился он, демонстративно сплёвывая и доставая из карману запечатанную пачку сигарет, – У меня своих проблем куча.
– Значит, и тебя мамка хочет на мясо пустить?
– Чё плетёшь-то? Домой иди. Мать переживает, плачет. Думает, увезли тебя похитители насильно, украли.
– Плачет?
– Ну, да. Тебя Танька больше меня любит.
Маринка шумно выдохнула, расслабившись. Она даже не заметила, что стоит посреди лунного света совсем одна. Подкуривший сигаретку отчим скрылся в ночной темноте, как будто в проруби утонул. Только лёгкое облако табачного дыма после себя оставил. Вроде был человек и исчез. Ну, и чёрт с ним.
Девушка благодарно улыбнулась – мамка её любит, резать не будет. Значит, просто припугнула. А вот Ваське, конечно, достанется. Всё он виноват!
Мамочка! Как могла Маринка в её любви усомниться? И она направилась к дому, весело приплясывая.
– Маринка, а с кем это ты в траве валялась, а? – налетела на дочку мать чуть ли не с самого порога. При свете ламп накаливания зелёные разводы на Маринкиной футболке сигнализировали о её недавнем славном падении всему миру, как семафор.
– Ни с кем, – ни на шутку испугалась девушка, шмыгая носом.
– Ты спину-то свою видела? С кем была, бессовестная? А, ну говори, с кем была? Повезу в район к гинекологу, всё сама узнаю! – запричитала расстроенная Танька, срываясь на крик.
– А разве там написано будет? – непонимающе уставилась на мать всё ещё невинная Маринка, глупо хлопая пушистыми ресницами.
– Написано, а я читать умею! – парировала Татьяна, зло дёргая дочку за испорченный травой подол.
– Прям имя? – не унималась Марина, отчаянно пытаясь понять, каким образом хитрая мать догадается, с кем она любовь крутила. Понятное дело, что сейчас всё в порядке, но на будущее хотелось бы подстраховаться.
– Марина! Тебя изнасиловали? Говори!
– Да не было ничего особенного…