Я смотрю на ткань и боюсь даже коснуться ее. Боюсь вдохнуть запах и забыть о той боли, что причинил он мне. Я не должна реагировать на Глеба, должна выкинуть его из головы. Но он как навязчивая идея, засел там и не уходит. Словно меня запрограммировали на него и я больше не могу смотреть на других мужчин.

Вот чем плох тот же Алексис. Красивый, умный, самодостаточный мужчина. Внимателен ко мне. Вижу что любит и ждет взаимности. Да он бы на руках меня носил, стоило разделить его чувства. Но я не могу. Даже поцеловать другого мужчину ровно как выпить яду для меня. Вот и страдаю теперь в доме любимого одна под одеялом.

Глеб.

Да уж! После всего, что произошло за сегодняшний вечер, не вольно станешь суеверным. Тут не то, что в проклятье или порчу поверишь, задумаешься над словом судьба. А как еще объяснить появление моей бывшей, на пороге моего дома.

Как насмешка судьбы, она появилась из не откуда и навела хаос в моей душе. Огромные голодные коты, поселились где то у меня внутри и раздирали своими когтями. Все что похоронил вместе с искореженной машиной, вновь накрыло меня.

Почему я не сдох в той аварии? Зачем остался жить и терпеть все муки ада на яву? С трудом смирился с участью инвалида. Долго выбивал с помощью нагрузки на руки из себя свою любовь к ней. Вкидывался снотворным и даже однажды решил принять его побольше. Мать помешала. Устроила допрос с пристрастием, кто да что. Я молчал. Почему? Не знаю. Наверное не хотел казаться слабее чем уже был.

Сколько раз видел ее жалость и слезы на глазах. Мне было хреново. Очень. Иногда накатывало так, что выл как зверь дикий. Но продолжил жить. Закопался в работе. Благо ситуация в стране помогла на дистант перейти. Вот так и жил я до этого вечера.

Заехал в кабинет и рывком закрыл за собой дверь. Деревяшка стукнулась о колоду и оглушила хлопком. Я был на пределе. Не знаю чего больше было сейчас в моей крови — злости или ненависти. Все внутри ворочалось и адский огонь грозился вырваться наружу. Еще слово из уст этой стервы и я в дракона превращусь. Появилась и кусаться вздумала. Шавка гадкая! Любил я ее когда то. До одури, до безумия любил. А теперь видеть не могу. Подлая тварь!

Набрал номер друга. Это он мне свинью подложил. Да еще и удивился моему приступу праведного гнева. Простить? Кого угодно могу простить, но не ее. Двуличная сука! Ненавижу!

До хруста сжимаю в руках телефон и жду. Андрей отвечает когда я уже немного остыл. Знал? Да нет, откуда!

— Ну и удружил ты мне, Андрюша! — выплевываю в трубку я.

— А чего не так! Не понимаю твоего бешенства! — еще удивляться вздумал Куликов.

— Да я убить ее хочу! Реши проблему быстро иначе я за себя не отвечаю! — выдаю я стукнув кулаком по столу.

— У меня такое чувство, что она когда то послала тебя или не дала, вот ты и бесишься! Или ты ее послал? — усмехается с той стороны звонка Дрюня.

— Нет! — слишком эмоционально выкрикиваю я. — Стерва она без душная. Спит с кем попало, вот и все.

— Ага, расскажи это своему психологу! Нормальная она. Это у тебя радар включился, вот и бесишься от неудовлетворенности! — ржет дружок.

— Плевать. Чтоб завтра духу ее в моем доме не было, иначе я придушу эту девку! — реву я.

— Тут я пас! С твоей матерью спорить себе дороже. Кстати это именно она настояла на ее кандидатуре. Мне вообще показалось она ее лично знает и любит как дочь! — ошарашил меня Куликов.

— Да чтоб тебе! — выругался я.

С матерью спорить бесполезно. Да она со своим характером может полком командовать или тигров дрессировать. Куда мне против нее. Да и обижать ее не хочу, натерпелась она с моими закидонами. Первый год после больницы караулила, особенно после случая с таблетками.

— Понял. — тяжело вздохнул я.

— Чего собственно ты бесишься? Присмотрись к Алисе. Она интересная женщина. Веселая, открытая, красивая! — заявляет друг.

— И ты туда же! — рычу я. — Сам поди глаз на нее положил!

— Это ревность в твоем голосе?! Да остынь, не нужна мне твоя Алиска, у меня кое кто по интересней под боком завелся. — веселиться Дрюня.

— Не смешно! — ору на него.

Бросаю трубку отбив вызов и зло сжимаю кулаки. Черт. Ревность он узрел! Да ничего подобного! Ненависть есть, убить ее хочу, а вот ревновать, нет. Пусть хоть с кем спит, пусть даже с другом моим, плевать. Мужик у нее там, ага и не один. Пофиг! Да иди оно все в пень!

Опять кулаком по столу прикладываюсь с такой силой, что бумаги подпрыгивают. Я тут же сметаю их со стола и рычу задрав голову вверх. Опять накрыло не слабо. Выпить бы сейчас, но мать все мое бухло ликвидировала. Остается орать от беспомощности.