— Я причем? Или это я посадила тебя пьяного за руль? — в шоке от обвинения выдаю я.

— Да я напился после того, как застукал тебя с начальником в кабинете! — выдает он.

— Меня?! — открываю рот в изумлении. — Да меня даже не было там! Меня стерва Миронова в подсобке закрыла и я всю ночь швабру обнимала!

— Не ври. Я слышал как там пел твой телефон! — очередная порция беспочвенных обвинений.

— Какой телефон? Черт. — ударяю я себя в лоб. — Конечно, утром когда уборщица выпустила меня, я нашла его на окне в кабинете Родиона Васильевича.

— Глупая отмазка! Я не верю! — продолжает орать Глеб.

— А знаешь что, мне это уже надоело. Достал. И плевать, что ты себе стакан чаю не нальешь, бухать то находишь и тут справишься! Так что я больше не собираюсь слушать твой бред и оправдываться. Я ухожу.

— Стоять! Я еще не закончил! Шалава!

Глеб хватает меня за руку и с силой тащит на себя. Я не успеваю опомниться как оказываюсь на его коленях. Он смотрит на меня сверкая гневными зрачками. От него пахнет спиртным и родным моему сердцу запахом.

И опять я погружаюсь в те дни, когда он был рядом. Вот так же держал меня на своих коленях и целовал. Как не старалась, годы не стерли его из моей памяти. Все это время я жила как под гипнозом, в который я сама себя загнала. Ведь я просто твердила себе, что он предал, что ушел, что поиграл.

И вот мы опять настолько близко, что его дыхание опаляет кожу моего лица. Я вижу как бьется на его шее жилка, разгоняя кровь все быстрее.

Я хочу оттолкнуть его. Вскочить и убежать подальше от соблазна, но не успеваю даже понять, когда его губы грубо впиваются в мои. Нет, это не нежные и страстные поцелуи. Это требование, это жадное желание обладать мной здесь и сейчас.

— Глеб, пожалуйста остановись! Глеб! — молю его между поцелуями.

Но он словно обезумел. Не слышит и не слушает меня. Я пытаюсь отстраниться, прекратить терзание не только плоти, но и души, раненого сердца. Глеб же просто продолжает целовать впиваясь в меня губами, языком, и наконец, прикусывает нижнюю губу.

Вкус крови на моих губах дает мне сил. Я протискиваю ладони между нашими телами и с силой отталкиваюсь от него. Толчок настолько сильный, что я слетаю с его колен и падаю у кресла напротив. Доли миллиметров отделили меня от удара о стеклянный угол журнального столика.

Голова гудит, а сердце подпрыгивает от всех событий и чувств, что смешались во мне. Я все еще люблю этого человека, но и ненавижу одновременно. Мне хочется вскочить и продолжить наши поцелуи, но вкус крови отрезвляет пьянящее чувство и заставляет отпрянуть, сжаться от боли и страха. Я зажмуриваюсь всхлипывая около того самого кресла, куда приземлилась.

Сквозь пульс в ушах слышу сдавленный вздох и удар тяжелого паденья. Чувствую холодные руки на моем лице и открываю глаза. Глеб лежит рядом со мной, а кресло опрокинуто кверху колесами.

— Лисенок, мой маленький Лисенок, прости меня. Прости. — повторяет он надрывно и гладит мое лицо.

Я снова отталкиваю его руки и смотрю так, словно впервые в жизни вижу этого человека. Мгновенно поднимаюсь на ноги и отступаю от мужчины, что беспомощно остался лежать на полу.

— Как ты посмел! — кричу сквозь пелену слез и боли. — За что? За что ты издеваешься надо мной. Или это изощренная месть. Но я не заслужила ее. Ты даже не знаешь всего. Того как долго я залечивала раны нанесенные тобой. Только поэтому уехала на Санторини, здесь все напоминало о тебе. Даже тот кто ранил первым не был так жесток в своих пытках. Он просто исчез. Ты же исчез, потом смс с грубыми и мучительными признаниями. А потом…

Я замялась не в силах произнести самого главного, что напоминало о нем мне все время. О том, почему я так и не сошлась с другим и продолжала любить его.

— Думаю мы все выяснили! А теперь ты свободен делать то, что считаешь нужным. Прощай, Глеб!

И прежде чем услышать хоть что то в ответ я покинула комнату. Понимая, что он физически не сможет пойти за мной, я встала у стены и разрыдалась. В соседней комнате, между тем, слышался стук об пол тяжелых предметов, звон битого стекла и крики.

Я постояла так какое то время и собравшись с силами покинула коттедж. Я ехала сюда в надежде получить выгодный контракт и обеспечить себя заказом. Но уезжала с болью в сердце и огромной дырой. Как и тогда, когда сбегала в другую страну. Все повторилось.

Сев в свою машину я дрожащими руками набрала смс матери Глеба. Ведь она волнуется за него и я как мать ее прекрасно понимаю.

«С Глебом все хорошо. Он дома. Мы договорились, что оставшуюся работу доделают без меня. Была рада знакомству. Прощайте»