"Это все Кит, - решает Табита, возвратившись в Амбарный дом.
– Потому он и не хочет уезжать, это она его отговорила. А мне он сказать правду не может, стыдно признаться, что он под каблуком у этой дряни. Да, Кит его погубила, и Нэнси тоже". И ее ненависть к невестке растет с каждым днем.

Когда на пасхальные каникулы Нэнси, как обычно, отправляют в Челтнем к незамужней тетке, Табита думает: "Эта женщина готова убить родную дочь, лишь бы не подпускать ее ко мне".

Когда на пасху Кит и Джон, как всегда, уезжают в Уэльс с компанией альпинистов, Табита, как всегда, делает выводы: "Знает ведь, что Джон боится высоты. А ей что, пускай хоть разобьется насмерть. Она тогда утешится с Родуэлом".

И когда из Уэльса приходит телеграмма: "Ничего страшного, не верь газетам, целую" - к ее испугу примешивается злорадство. "Чуяло мое сердце, что случится несчастье. Что она в конце концов убьет Джона".

И, несмотря на протесты Бонсера - у него расстройство желудка и он желает, чтобы за ним ухаживали, - тотчас едет в Уэльс. Джона она застает в постели с простудой. А несчастье все же случилось: один из туристов упал и сломал ногу; остальные пошли к нему на выручку, но не успели вернуться засветло и провели ночь в горах, в мокром тумане.

Кит раздосадована приездом Табиты. Говорит, что перевозить Джона никуда не нужно. Ему уже лучше; врач сказал, что ничего опасного нет.

– Он не знает, какие у Джона легкие.

– Но я-то знаю. У него уже пять лет ничего не было, даже астмы.

Обе женщины нервничают. Им страшно друг с другом. На следующий вечер у Джона резко поднимается температура. Срочно вызывают врача. Тот качает головой.
– Пневмония. Я этого опасался.

Табита требует специалиста, сиделок, кислорода.

А Кит отказывается понять, что ее муж умирает; и даже когда он уже умер, продолжает твердить, что он в коме и его еще можно оживить. А потом набрасывается с упреками на врача: - Вы, наверно, не понимаете, что это был не рядовой пациент. Мой муж был видным ученым, а вы не сумели его спасти.

Она бушует весь день, пока Табита наводит справки, договаривается о похоронах. Потом заявляет, что похоронить Джона нужно на местном кладбище, где уже есть могилы альпинистов, погибших в горах. "Джон был бы доволен. Он любил горы".

Табита молчит - не из сочувствия к Кит, из уважения к вдове.

– Кое-кто думает, что это я его сюда притащила, - холодно замечает Кит.
– Но это не так. Он любил горы, говорил, что это хороший отдых от книг, что здесь у него рождаются идеи...

– Идей у Джона всегда хватало, а вот здоровья настоящего не было.

– Вы хотите сказать, что я его убила?

– Нет, конечно. Но последние годы у него был такой усталый вид. Все-таки Эрсли - это не то, что ему было нужно.

– Но вы же знаете, как ему там нравилось. Там столько всего происходит, такая интересная общественная жизнь.

– Жаль, что он так мало виделся со своими друзьями. Политика-то его никогда особенно не интересовала.

– Вы еще будете утверждать, что я отваживала его друзей?

Табита молчит - что тут скажешь. Хоть этого-то могла бы не отрицать. А Кит не унимается: - Он вообще был страшный нелюдим. Даже дома, когда у нас собирались гости, приходилось его упрашивать, чтобы вышел посидеть с нами. Я всегда чувствовала, что если бы он перешел работать в Оксфорд или в Кембридж, то совсем оторвался бы от жизни.

Табите ясно, что Кит уже занята созданием своего автопортрета разумная, честная жена, обремененная чудаком-ученым, чьи таланты, какие ни на есть, пропали бы втуне без ее руководства, и лживость этой формулы, пусть и бессознательная, бесит ее. Все в ней кипит. Ей хочется крикнуть: "Ханжа несчастная! Ты никогда не ценила его, не понимала, какое тебе досталось сокровище!" Но заставить Кит поверить в истину, столь убийственную для чувствительной совести, - безнадежное дело, и Табита, смирив себя, продолжает молчать. Однако этого молчания достаточно, чтобы Кит побледнела от злости, а сама она покраснела в ответ. Они расходятся внезапно, словно их отбросило друг от друга электрическим током.

На похороны приехали не только Бонсер и Нэнси и депутации от студентов, от местных альпинистов и от колледжа, но еще собралась огромная толпа, привлеченная сообщением о несчастном случае в горах.

Много экскурсантов прибыло автобусами из окрестных городков и местечек, по большей части люди того сорта, которые начинают скучать и даже впадают в тоску, если не предлагать им беспрерывно каких-нибудь развлечений осмотр развалин, сеанс в кино. Для этих похороны - просто подарок. Они толкутся среди могил маленького кладбища, в одном месте развалили каменную ограду, топчут траву и цветы и все время, пока длится заупокойная служба, громко разговаривают. Слышатся возгласы: