– Бабушка, это Луис, помнишь его?
– И Нэнси тащит гостя к Табите.
– Лу Скотт, он был в плену в Италии. А я думала, его и в живых уже нет.

Табита здоровается со Скоттом, а тот не сводит глаз с Нэнси.
– Вот и свиделись опять, Н-нэн. Выглядишь ты отлич-чно.

И правда, глаза у Нэнси блестят, толстые полураскрытые губы кажутся красивыми, потому что выражают ее непритворную радость, что Луис уцелел.

Весь этот день она обсуждает с Луисом его планы. Он демобилизован и намерен заняться прокатом самолетов в компании с одним инженером по фамилии Макгенри. Они уже внесли задаток за взлетно-посадочную площадку рядом с Данфилдским аэродромом и приобрели преимущественное право на покупку двух самолетов "дакота", которые на будущей неделе прибудут из Франции.
– Г-говорят, тут г-главное правильно начать, з-завязать отношения.

Несмотря на бронзовый загар и закаленный вид, манера говорить у Скотта какая-то замедленная, мечтательная. Заикаться он стал сильнее, как будто и мысль у него то и дело спотыкается.
– Мы д-думали, может, ты войдешь с нами в компанию, Нэн? Но н-нет.

Нэнси удивлена.
– Я? Чтобы я вложила деньги в самолетную компанию?

Тут вступает Табита: - Нэнси своими деньгами не распоряжается. Она не может ими рисковать.

И Луис, нисколько не обескураженный противодействием Табиты, негромко тянет: - Д-да, риск тут, конечно, есть... Нэн, как тебе вчера понравился "М-мозговой трест"? [радиопередача Би-би-си: ответы видных политических деятелей и специалистов на вопросы радиослушателей]

– Мне? А я не слушала. Некогда было.

– Вот этот вопрос насчет нашего "я".
– В лагере Луис начитался книг по философии, психологии, богословию. Мозг его затуманен огромными расплывчатыми проблемами.
– Существует вообще мыслящий субъект или нет?

– Честное слово, не знаю. Ты мне лучше расскажи еще про вашу компанию.

Нэнси, ласково распростившись с Луисом, говорит о нем потом прямо-таки с нежностью: - Жаль его, беднягу. Такого, по-моему, все будут надувать. Хорошо еще, если хоть этот его шотландец что-нибудь смыслит в делах.

119

Три недели спустя, когда Табита успела забыть про Луиса за другими тревогами - в особенности о Годфри, который с полного одобрения Нэнси надумал принять духовный сан и поехать миссионером в Африку, - Нэнси возвращается домой, полная впечатлений от поездки в Данфилд.

– Ты подумай, бабушка, они таки начали! Но видела бы ты, что это такое! Три деревянных домика в поле и два самолета, перевязанных веревочками. И в довершение всех бед они пригласили пилотом Джо, он уже кокнул один из самолетов.

– Джо? Ты виделась с Джо?

– Ой, бабушка, ради бога. Как будто я еще думаю о Джо. Ты бы только послушала, как он со мной разговаривал, видела бы, как он на меня смотрел. По-моему, после той аварии у него и мозги перекосились, не только лицо. А уж страшен...

– Никогда не могла понять, что ты в нем нашла.

– А я сама не знаю. Наверно, это все война виновата. Но теперь бедного Джо ждут кое-какие сюрпризы. Поверишь ли, у них даже главная книга не ведется, даже скидка за амортизацию не предусмотрена.

И еще два дня она пребывает в глубоком раздумье, которое прерывается возгласами: "Нет, это надо же! Олухи несчастные, на что свое пособие ухлопали".

Однажды утром Табита, которой интуиция, как всегда, подсказывает, где в данную минуту находится и что делает Нэнси, застает ее у телефона.
– Нет, нет, Луис, вам надо вести по крайней мере три книги... Нет, приехать не могу, да вас этому любой счетовод научит. Неужели непонятно? Очень может быть, что вы все время теряете деньги.

И объясняет Табите:

– Луис просит, чтобы я приехала и наладила им бухгалтерию. Я сказала, что не могу.

Однако через два дня она едет в Данфилд - двадцать пять миль, полчаса на машине - и возвращается только вечером.
– Каково нахальство, а? Они хотят, чтобы я ездила к ним каждую субботу и вела их бухгалтерию.

– Не можешь ты дать на это согласие.

– Конечно, не могу.

Но раз в неделю она наезжает в Данфилд, мотается туда-сюда и жалуется с каждым разом все громче: - Терпения нет с этими идиотами. Даже пуговицу себе пришить не могут.

– А что же Филлис? Ей некогда?

– О господи, да Филлис в первый же день сбежала. От такой разве дождешься помощи.

Нэнси явно делит женщин на две категории - от каких можно и от каких нельзя ждать помощи, и к последним не испытывает ничего, кроме презрения.

Помолчав, Табита говорит: - Ты должна понять, как опасны для тебя встречи с Паркином. Ведь из-за них все может пойти насмарку - твой развод, единственная для тебя возможность обрести покой и счастье.

– Как будто я не знаю, бабушка.