38

Она чувствует себя жертвой вопиющей несправедливости. Обида ее нарастает, когда она смотрит на Джонни, который сидит напротив нее в новом школьном костюмчике, с испуганным и сердитым лицом. Вся его поза, его вяло повисшие руки в слишком длинных, на рост, рукавах, ноги-палочки в новых полуботинках - словно обращенный к ней жалобный, недоуменный вопрос: "За что? Почему?"

Он сразу спросил почему. "Почему мне надо ехать в школу?", и она ответила: "Чтобы учиться. Чтобы быть с другими мальчиками". Но эти ответы даже ей самой ничего не объяснили. Почему?

Огромное "почему". Почему Джонни должен страдать из-за того, что его мать обманута, что Стордж упрям и помешался на своем Буле? Почему даже маленький мальчик в своей детской не избавлен от невзгод и опасностей?

Она понимает, как ему страшно - недаром он присмирел. Она исходит жалостью к нему и гневом на всех, кто доставил ему столько горя. Но не берет его на колени, не утешает. Она знает, что, если сделает это, он скажет: "Не отдавай меня в школу, я не могу" - и оба расплачутся.

Ее долг - быть жестокой, отдалиться от сына. Она думает: "Он должен отвыкать от меня. Я должна этого захотеть".

Эту школу - Халлитон-Хаус - рекомендовал Джобсон после того, как навел соответствующие справки. Помещается она в большой старой вилле с прекрасным садом, рядом с деревней. Спортивное поле - в полумиле от дома, но во дворе есть место для игр и гимнастики. Двор этот, между боковым фасадом дома и дорогой, - уродливый, как почти все школьные дворы: гаревая площадка, обнесенная проволочной сеткой восьмифутовой высоты, чтобы не вылетали мячи и не заходили посторонние.

Кэб подъезжает к школе, и первое, что видит Табита, - это клетка, в которой на расстоянии десяти шагов друг от друга стоят три маленьких мальчика в таких же костюмчиках, как у Джонни, и, вцепившись пальцами в проволочную сетку, молча смотрят наружу.

Табиту эта клетка приводит в ужас. Проходя от калитки к дому совсем близко от маленьких узников, она видит устремленные на нее глаза, глаза только что пойманных зверьков, оленят или обезьянок, с мольбой и страхом взирающих на посетителей зоологического сада, и чувствует: "Что я делаю? Это жестоко, это грешно. Так нельзя".

Но навстречу ей уже спешит экономка, приветливая молодая женщина в темном костюме. Бежать поздно, отступления нет. Машина, которой она вверилась, уже втянула ее в себя.

– Здравствуйте, миссис Бонсер. А это, значит...

– Джонни.

– Да, да. Джонни, наверно, хочется побыть здесь?
– Она открывает дверцу клетки и знакомит Джонни с тремя другими новичками.

Джонни, очутившись в клетке, судорожно вцепляется в руку Табиты: Мамочка, не уходи!
– Он не помнит себя от страха.

Но Табита вторит экономке. Каким-то образом - как это случилось, она и подумать не успела - она перешла на сторону машины. Она успокаивает Джонни: - Я ненадолго. Ты пока поиграй с мальчиками.

– Не хочу, они противные.
– Он нервно перебирает пальцами.
– Здесь все противное. Я хочу домой.

И тут появляется учитель. Это неунывающего вида молодой человек со светлыми военными усиками, в костюме яркой расцветки. Он только что прибыл и еще полон светской обходительности.
– Ну-ка, мальчики!
– кричит он бодро и заговорщицки улыбается Табите.
– Давайте погоняем мяч!

Из дому приносят небольшой футбольный мяч, и молодой человек ловко демонстрирует приемы игры.
– А теперь сами попробуйте.
– Он берет за ухо одного из мальчиков, самого голенастого, и говорит: - Бей его, не жалей.

Мальчик бьет по мячу и, расплывшись в улыбке, бежит его догонять. Он, оказывается, уже играл в футбол. Он сразу становится шумным и самоуверенным вожаком. Молодой учитель уходит, хитро взглянув на Табиту, только что не подмигнув ей.

Табита беседует с учителями и с директором тем приподнятым тоном, который задали ее собеседники, чтобы прикрыть весь трагизм этой минуты. Но вдруг она теряет нить, горло у нее сжимается, ее душат слезы. Все ее существо восстает против такой жестокости - бросить семилетнего ребенка в этом казенном бараке, на съедение чужим людям!

Но экономка спрашивает ее с самой веселой и очаровательной миной: - А какие слабительные вы предпочитаете для него, миссис Бонсер?
– И Табита спешит ответить ей в тон: - Да самые обычные, как для всех.

39

Больше всего Табиту страшит минута расставания. Как объяснить Джонни, что она должна его покинуть, что она продала его врагу? Он расплачется, и это произведет плохое впечатление. Но когда за ней приезжает кэб и она идет проститься с сыном в сопровождении директора, тучного лысого мужчины, одетого как фермер, Джонни играет во дворе с десятком других мальчиков и кричит чуть ли не громче всех. Услышав, что его зовут, он торопливо оглядывается и тут же мчится вслед за мячом. Он не намерен прерывать игру. Видимо, он уже утвердил свое превосходство над тем противным голенастым мальчишкой. Он с азартом отталкивает его и орет: "Прочь с дороги!" Приходится извлекать его из свалки силой. Он подходит весь запыхавшийся, грязный, растрепанный, на носу хлопья шлака, глаза безумные. Впервые в жизни он изведал столь шумное опьянение успехом.