Джон, всей душой негодуя на них и сочувствуя Табите, берет ее под руку.
– Слава богу, уехали. Самый противный, пожалуй, этот инженер. Он мне сказал, что система конвейера себя не оправдала. Она, видите ли, снижает мастерство рабочего.

– Может, он и прав. Он человек выдающийся.

67

Джон, без конца поучающий Табиту, уже готов был спросить, что именно она подразумевает под выдающимся человеком, и лишний раз указать, сколь условны, а следовательно, опасны ее понятия. Но он промолчал - спорить просто не было сил. Теперь, когда комиссия уехала и решение ее известно, те, кто остался в доме, ощущают пустоту и никчемность любых усилий. Даже слуги работают спустя рукава: они знают, что только отбывают свой срок.

Шатер с лужайки убрали, но никто не позаботился о том, чтобы засыпать оставшиеся от него ямы.

Вернувшись в тот вечер домой, Голлан первым делом справляется о лужайке.
– Безобразие. И о чем только все думают?

– Но я думала, Джеймс, пусть слуги, пока они тут, помогут увезти палатку. Мы же платим за нее пять фунтов в день.

– К черту палатку. Важно, чтобы дом и сад выглядели прилично, не то пойдут разговоры, что мы обанкротились. Люди и так уже болтают лишнее, я их знаю. Да, им только бы меня свалить, они уже два года твердят, что я вышел в тираж.

Он весьма агрессивно настроен по отношению к этим таинственным врагам, которые, как он уверяет Табиту, замыслили его разорить.
– Этот Гектор всегда мечтал от меня избавиться.
– И вдруг кричит: - Аэроплан-то! Они знали, что он победит, вот и перелезали трос.

Инженеры, обследовавшие "Голлан-Роб", дали заключение, что причина аварии - недостаточная мощность мотора и слишком маленький руль, но Голлан уже придумал версию с злонамеренно перерезанным рулевым тросом. Ему кажется, что весь мир населен его врагами, задумавшими так или иначе свести его в могилу.

Узнав, что Табита предупредила прислугу об увольнении, он сильно гневается: - Ты нас погубишь, Берти!

– Но разве у нас есть деньги?

– Не в деньгах дело, денег я всегда достану.
– И продолжает не свойственным ему раньше раздраженным тоном: - Предоставь все это мне и закажи себе несколько новых платьев. Да, да, надо, чтобы ты выглядела богато, надо им показать.

– Но, Джеймс...

– Ну, хватит, хватит.
– Он делает жест, словно отодвигает ее в сторону.
– Ты делай, что я говорю, это важно. Деньги - не твоя забота. Ты только меня слушайся.

Он отбросил всякие церемонии. Командует отрывисто, даже Табитой. Выходит из себя и визжит: - Предоставь это мне. Я знаю, что делаю. Увидев как-то Джона, скорчил гадливую гримасу и замахал рукой, точно сметая с дороги кучу хлама.

И всех живо приставил к делу - уничтожить следы палатки, исправить, дороги, а в доме все протереть и отполировать до полного блеска.

– Мы им покажем!
– твердит он, и даже в его жестикуляции появляется что-то угрожающее.

– Я жду одного знакомого, - сообщает он Табите.
– Нацепи свои камешки.

– К завтраку, Джеймс?

– Да, да, Берти, сейчас же. Забудь про все эти правила. Чем больше правил нарушать, тем лучше - сразу видно, что ты человек деловой.

И Табита, чувствуя себя глупо, но не решаясь ослушаться, надевает брильянтовое колье и серьги, чтобы принять неказистого человечка по фамилии Экстейн - с желтым испитым лицом и белыми волосами. Он приехал на два часа раньше времени и тут же начинает бегать по дому и все разглядывать. Он желает увидеть картины, восторженно ахает над мебелью, коврами, парком, розами. С его узкого личика, в котором хитрость опытного дельца сочетается с наивным, ненасытным любопытством, не сходит улыбка, словно он говорит: "Как все очаровательно, как приятно жить на свете!"

Он заглядывает на завод и восхищается, заявляет, что конвейер гениальная идея, "во всяком случае, с точки зрения рекламы, мы о вас напишем, сэр Джеймс, приготовьте фотографии" - и на следующий день приезжает опять, на этот раз с двумя приятелями. Один из них - Хакет, высокий и лысый, с необыкновенно светлыми глазами; другой - некий Гилмен, тот похож на боксера и говорит, как выходец из лондонских низов.

Эти двое тоже осматривают завод, а Экстейн тем временем играет Табите на рояле, очень плохо, но с большим чувством. А затем Голлан увозит их всех обратно в Лондон.

Но, вернувшись наутро домой, он только передает Табите букет от Экстейна и уверяет ее, что она произвела хорошее впечатление.
– Ты ему понравилась, Берти, покорила его, а у него губа не дура. Мог бы стать джентльменом, да не захотел; ни к чему ему это. Предпочитает жить в свое удовольствие.

А когда она спрашивает, какие у него планы, раздраженно отмахивается: Все в порядке, бояться нечего.

– Да я не боюсь, Джеймс, мне просто интересно.

И тогда он рассказывает ей, коротко и небрежно, как успокаивают надоедливого ребенка, что будет создана новая компания под названием "Моторы Хэкстро Холт". Ей будут переданы активы прежнего акционерного общества, а возглавлять ее будет он сам.
– В этом и была главная загвоздка - кому быть во главе. Но они уступили. Я знал, что добьюсь своего.