Когда мы вышли во двор, со стороны улицы уже доносился вой пожарных сирен — быстро среагировали огнеборцы. Из подвальных окон тянуло густым дымом. Виделось, как внизу мечется багровое пламя. Что-то ухнуло, пламя стало ярче — наверное, начали лопаться бутылки с крепким спиртным в баре. И хорошо, пусть там все сгорит — не нужен здесь этот клуб. Как странно, нелепо и жутко, что в нашем относительно благополучном городе есть такие места, где людей держат в цепях, унижают и убивают. Клуб пусть горит, а сам дом пожарные отвоюют. Со стороны улицы слышались выкрики, ширилась толпа зевак.

Когда мы вышли со двора, на Артис, выглядевшую весьма странно, никто не обратил внимания — все были поглощены происходящим в клубе. Между тем густой дым валил из дверей под вывеской «Кровь и Сталь», оттуда же вырывались злые языки пламени. Два больших пожарных эрмимобиля пытались пробиться к месту пожара, пронзая дымный воздух сиренами, объезжая пробку прямо по пешеходной дорожке сквера. Ерам не смог подъехать ближе из-за столпотворения перед клубом и призывно махал нам рукой с противоположной стороны Махровской. Мы перебежали улицу, и Артемида юркнула в открытую дверь «Катрана», а я задержался по знаку Сухрова.

— Леший идиотское сообщение скинул. Сказал, сегодня не придет, — Еграм кисло усмехнулся.

— Я бы очень удивился, если бы он рискнул пожаловать. Ладно, будем считать, что сегодня не явился по простительной причине. Но мне в любом случае его нужно достать. Ни он, ни Варга не имеют права на жизнь. Поможешь их найти? — я отошел еще на несколько шагов от машины, на всякий случай, чтобы наша новая знакомая меньше слушала подробности разговора.

— Мы найдем их. Теперь это и мое дело, — мой бывший противник кивнул. — Обязательно обсудим это позже. Если он будет уворачиваться от встречи, выясню, где их можно подловить. У мены есть двое хороших знакомых, которые имеют с Лешим дела. Еще вопрос… Эта девочка мне очень нравится, — Еграм украдкой глянул на заднюю дверь своего «Катрана», за которой сейчас сидела Артис. — С первой минуты запал на нее.

— Так в чем дело? Помоги ей сейчас. Для начала помоги с одеждой, отвези домой или в гостиницу, где она сможет привести в себя в порядок, — подсказал я, хотя Сухров явно не нуждался в очевидных советах. Он лишь хотел понять, есть ли у меня на нее виды. И еще я добавил: — Сам понимаешь, она очень многое пережила. Постарайся не спешить с близостью. Сейчас ей нужен просто добрый человек, который мог бы стать другом.

— Само собой. Я же не «волк», и никогда себя к ним не относил. Давай тогда так: я отвезу домой тебя, потом прокачусь с ней по магазинам, и отвезу куда она пожелает, — он открыл дверь извозчика и мне подал знак садиться рядом.

Через минут двадцать Еграм высадил меня возле дома и поехал к торговым рядам на Нижегородскую. Зайдя в дом, я недолго поговорил с дворецким, который сообщил доставке тяжелой коробки от Голицына, и направился в столовую. Хотя до ужина оставалось около часа, жутко хотелось есть. У меня так всегда после значительных затрат магической энергии. И спать сегодня я буду мертвым сном, несмотря на тяжкие мысли об Айлин.

Ксюши вечером не было. Мне прислуживала Надежда Дмитриевна. Извинилась, что до сих пор не готов фазан с гречкой и не пожарились караси. Только зачем извиняться, ведь она не виновата, что я пришел намного раньше. И готовкой занимается вовсе не она, а наш повар Кузьма Ильич.

— Я никуда не спешу. Здесь журнал полистаю, — сказал я, взяв с этажерки свежий номер «Техники Юсова» и устроился за столом.

— Александр Петрович, у вас все в порядке? Печальный очень, — обеспокоилась служанка.

— Устал и несчастье с моей одноклассницей. Погибла, — я не стал ничего пояснять Надежде Дмитриевне — все-таки это моя боль, и она не станет меньше от того, что кто-то будет высказывать соболезнования или лезть в душу.

Я прочитал статью, перевернул несколько страниц журнала, разглядывая фотографии с презентации роботов компании «Умная помощь», когда в столовую вошла мама. На ней было золотисто-коричневое платье с кожаными вставками, глаза подведены, губы накрашены, и я подумал, что она снова собирается куда-то на вечер.

— Ты уезжаешь? — спросил я, оторвав взгляд от журнала.

— Нет. Уже вернулась, — отодвинув стул, она села рядом.

— Снова была с Майклом? — мне показалось, что графиня чем-то встревожена.

— Да, — она отвернулась к окну. — У него что-то случилось. Пожар или что-то такое непонятное. В общем вечер не получился.

«Уж не пожал ли на Махровской», — захотелось спросить мне, но я стал пока досаждать ее подозрениями и неудобными вопросами. Тем более она вряд ли знала на них ответ.

— Я знаю… про Айлин, — неожиданно сказала Елена Викторовна. — И знаю, что тебе тяжело, — она положила руку на мою ладонь.

— Да, увы так… — я еще больше помрачнел.

— Саш, хочешь, я верну Дашу? Только скажи, я распоряжусь. А Ксению отправим в «Чайную Розу», — графиня придвинулась ко мне, от нее повеяло теплом и ее любимыми египетскими духами.

— Мам, при чем здесь Даша? Ты немного не понимаешь, Айлин для меня не была игрушкой. Это игрушку можно взять и заменить на другую. Вообще, одного человека невозможно заменить другим, — я вполне понимал желание мамы, облегчить мои переживания. Наверное, они были отпечатаны на моем лице, и я позволял им быть, хотя мог легко их приглушить. От того, что мне приходится объяснять Елене Викторовне такие прописные истины было так странно. В прочем, многие взрослые только считают себя взрослыми, на самом деле остаются глубоко наивными во многих жизненных вопросах. Особенно тех, которые касаются души. Да откуда взяться настоящей мудрости, если большинство людей живет шаблонным мышлением, принятым в обществе, и не старается заглянуть чуть глубже в жизнь и потом разобраться в самих себе. — Айлин — моя любимая подруга, которая занимала большое место в моей жизни, — продолжил я. — Ты мало знала ее, а я, увы, о ней мало рассказывал. Равных ей по доброте, необычной сердечной мягкости, равных по готовности жертвовать собой я не знаю. Айлин — настоящий ангел, может быть поэтому ее жизнь оказалась так коротка — боги забрали ее на небеса. И это лишь одна из причин, почему Айлин мне не заменит никто. Не трогай Дашу — пусть она остается на Кипре. Когда у меня появится время, я сам слетаю к ней на несколько дней, — я без интереса перевернул несколько страниц журнала.