— Ты в самом деле стал совсем взрослым. Это произошло как-то неожиданно быстро, — она попыталась улыбнуться. — Я не могу к этому привыкнуть, Саш! — она покачала головой. — Иногда мне с тобой трудно разговаривать, трудно понимать тебя.

— А ты так неожиданно помолодела, — ответил я. — При чем не внешне. Внешне ты всегда выглядела очень молодой. С этим Майклом ты становишься беспечной, словно девочка. И я к этому тоже не могу привыкнуть. И даже не хочу к такому привыкать. Ты перестаешь быть собой — вот в чем проблема.

— Саш, не надо об этом, — она снова отвернулся, чувствуя себя неловко, и желая переключить внимание, спросила. — Ты сказал, что Айлин — ангел. А что такое ангел?

Ну вот, дожились… Я даже не подумал, что в этом мире нет понятия «ангел». Вернее, оно не распространено и имеет другие формы. И я сказал:

— Давным-давно в Персии люди верили, что каждому из нас в помощь от самого главного бога дается волшебное существо, которое нас ограждает от всяких бед. Существо это крылатое и, чаще всего, невидимое. Хотя при определённых условиях, может принимать видимые формы.

— Фея что ли? — улыбнулась графиня. — Какой ты фантазер.

— Это не фантазии, мам. Я же маг, и знаю несколько больше об этом мире и других мирах, — я повернулся на звук открывшейся из кухни двери.

Надежда Дмитриевна несла на подносе тарелку с горкой жареных карасей и рядом, под зеленой шапкой укропа исходила паром молодая картошка. Аромат жареной рыбы и укропа щекотал ноздри, желудок в предвкушении сжался.

— И половину бокала белого вина «Восточный Зефир», — попросил я служанку, решив, что сегодня несколько глотков мне пойдут на пользу.

— Саша! Что это такое! — возмутилась мама, но тут же под моим взглядом, сдалась. — Да, прости, ты взрослый. И мне, Надежда Дмитриевна, пожалуйста, то же самое. И анатолийский салат.

После ужина я поднялся к себе. В комнате уже стоял тяжелый ящик с эрминговыми преобразователями — его прямо в мои покои доставили курьеры Голицына под присмотром нашего дворецкого. Я сел на край кровати, думая, что для меня будет первоочередным на этот вечер. Магические практики явно отменялись — не потяну. Хватило бы меня, чтобы прошить семь-десять преобразователей, ведь Жорж Павлович с нетерпением ждет. Еще нужно уделить внимание школьным дисциплинам. И самое соблазнительное, самое важное — это таинственные пластины со Свидетельствами Лагура Бархума. Сегодня заняться ими плотно не выйдет, но их надо хотя бы внимательнее осмотреть, попытаться определить принадлежность золотых символов на них к известным мне древним языкам.

Но при всей важности древней реликвии начать я решил с просмотра сообщений на эйхосе. Их, как ни странно, оказалось всего два: от Талии, которой я ответил кратко, что Айлин умерла и попросил в ближайшие три дня меня не беспокоить, и от Сухрова. Оно звучало так:

«Завтра в школу не приду. Буду заниматься с Артис. У нее мать тяжело болеет, отца нет. Только что был у Артис дома, там все очень плохо. Ужасная нищета. И мать совсем извелась. Не зная, где столько дней пропадает ее дочь. Купил им продуктов и хорошую одежду. Для чего это я говорю?.. Чтобы ты знал: больше ничто в моей душе не имеет отношения к „волкам“, хотя недавно некоторые их идеи мне были близки. Не считай это каким-то оправданием меня прежнего. Просто это маленькая исповедь».

Я ответил ему немногословно. Сказал, что восхищен происходящими с ним переменами. И подумал, что во мне самом вряд ли много добра, если мой огонь мщения сегодня в стенах «Кровь и Сталь» оказался таким беспощадным.

В этот момент эйхос снова пискнул новым сообщением. Я нажал боковую пластину и сердце часто забилось. Это было сообщение от Айлин.

Глава 20

Кокон Бабочки

е спешил включить это странное, совершенно невероятное послание. Первой мыслью было, что кто-то в Палатах Надежды воспользовался эйхосом Синицыной, чтобы сообщить о ее гибели. Я же вызывал «Крылатых слуг Асклепия», значит номер моего эйхоса был в их базе информирования. Но дежурный Палат Надежды вряд ли бы стал слать сообщения с эйхоса Айлин. Тем более его должны были давно передать ее родителям.

Сейчас меня мало кто поймет, почему я не торопился прослушать сообщение. Любой бы другой сделал это, горя нетерпением, мгновенно, но я не спешил, прислушивался к ощущениям. Уже через несколько мгновений понял, что сообщение пришло не от кого-то другого, а именно от моей любимой подруги и она совершенно точно мертва — в этом я не ошибся.

Наконец я нажал вторую пластину, наполняя комнату голосом Айлин — его я не перепутаю ни с каким другим и не забуду никогда:

«Саш… Пожалуйста, не пугайся. Да, я умерла, но ты не бойся. Ты же лучше меня, знаешь, что это не страшно. Мне Артемида все рассказала. Первые минуты мне хотелось плакать, кричать, но постепенно я начала принимать неизбежность случившегося. Саш, я сейчас я приду к тебе. Еще раз прошу, ты только не пугайся».

Я закрыл глаза, стараясь почувствовать ее приближение, но Айлин пока не было. Вместо этого воображение настойчиво рисовало мою подругу в образе ангела. Том самом образе, который я видел в роковом сне: в белой одежде и с белыми крыльями, забрызганными кровью. Я отчетливо помнил, что пятна крови на белом казались еще более яркими и жуткими, чем они есть на самом деле. В какой-то миг показалось, что именно такой — белой, забрызганной кровью — она сейчас влетит в окно, и я глаза открыл. Увидел, как ветер качнул штору перед распахнутой створкой окна. Потом сам себя укорил за глупость такого видения. Ведь я — Астерий, и должен понимать, что в этом мире она не может стать ангелом. Не может, даже при том, что ее душа чиста и она вполне способна занять место в небесном сонме. На этой планете, носящей то же название — Земля и в небесах над ней, нет ангелов. Здесь взял главенство Сварог, за ним Перун и олимпийские боги. Да, есть множество других богов, но свита ни одного из них не предусматривает ангелов. А мысль, что Айлин могла бы стать ангелом, отчего-то очень беспокоила меня с самого начала и, скорее всего, я находил в ней больше приятного, чем печального.