В комитете комсомола мне сказали, что наши занятия с неграмотными должны продолжаться три месяца. Каждый, кто включился в кампанию по борьбе с ликвидацией неграмотности, обязан подготовить двадцать пять человек. Пообещали, что выполнившие обязательства будут отмечены в городской газете.

В пятницу после обеда, который, как всегда, состоял из тарелки супа, в которой возвышалась огромная кюфта, приготовленная из рубленого бараньего мяса и риса, я зашел к Савалану. Здесь собрались его земляки кубатлинцы. В этот день мы решили сфотографироваться.

Савалан незаметно завоевал авторитет среди слушателей школы. Он был членом партии с восемнадцатого года, проявил себя как храбрый и верный человек во времена борьбы с мусаватом. Его рассудительность и справедливость заставили нас считать его аксакалом. Приятно было сфотографироваться с ним на память.

Когда фотограф рассаживал нас и показывал, кому где стоять, Джабир взял меня за руку и предложил, чтобы мы встали рядом. Я с радостью согласился.

Фотография располагалась на той же улице — Двадцать восьмого апреля, что и наша школа. К сожалению, Сона с нами пойти не смогла: проснулся маленький Тарих. Мы не стали ее ждать и направились фотографироваться «мужской компанией».

Я, как и остальные ребята, был рад, что на память останется карточка, на которой мы вместе с Саваланом.

В субботний вечер я отправился на фабрику — на первый свой урок. Но занятий в тот день не было: покончил с собой человек, который встретил меня в прошлый раз на фабрике. Оказалось, что с его дочерью дружил какой-то комсомолец, он воспользовался неопытностью молодой девушки и обесчестил ее. Отец девушки предложил парню жениться, но тот ответил отказом. «Ты — отсталый элемент, — сказал он отцу девушки, — и враг свободной любви! Пока на земле существуют такие отцы, молодежь не сможет быть счастливой!»

Отец ушел из жизни, так как не смог вынести позора, выпавшего на долю дочери…

Мне было искренне его жаль, но помочь, увы, никто уже не мог. Правда, на следующий день я написал гневную статью в журнал «Молла Насреддин» под заглавием «Маклер свободной любви» и подписался псевдонимом «Горемычный». Статья вызвала горячие споры среди рабочих фабрики. Начались розыски парня, а уже через несколько дней его нашли в Дагестане, куда он сбежал, узнав о самоубийстве.

На фабрике состоялся показательный суд: негодяю вынесли строгий приговор — три года тюрьмы! Конечно же его исключили из комсомола.

Многие осуждали меня за разглашение тайны. Пожилые люди, отцы дочерей, говорили, что каждый бы поступил так, как отец девушки. Но среди молодых нашлись такие, которые ничего зазорного не видели в поступке парня: «Что тут страшного? Ну, встречались, ведь не на каждой жениться!» Были и такие, которые во всем винили девушку: «Не захотела бы — ничего бы не произошло! Надо самой думать о последствиях! Отцами завещано беречь свою честь и честь семьи больше жизни!» А некоторые просто отмалчивались.

И для меня эти разговоры были полезны: я понимал необходимость и важность журналистских выступлений.

Я считал потерянными дни, когда мне не удавалось прочесть книгу или написать что-нибудь. Я все больше приходил к мысли, что надо беречь время. Не успеешь оглянуться — а годы прошли, караван уже далеко, а ты остался ни с чем на дороге.

Кроме собственных занятий много времени у меня отнимала вечерняя фабричная школа. Все мои ученики были взрослыми людьми, не было ни одного моложе двадцати лет. Как я и просил, на занятия они принесли карандаши и тетради, к тому же ни один не опоздал. Это приободрило меня: я понял, что они (так же, как и я) хотят побыстрее покончить с неграмотностью.

С первых же минут моих объяснений я увидел, как трудно научить неграмотного человека писать и читать по-арабски. От написания арабских букв с точками или без них совершенно меняется звучание, а с ним и значение слова. Одна и та же буква в начале слова пишется так, в середине — по-другому, в конце слова — совершенно иначе.

Возможно, будь мои ученики помоложе, не обременяли бы их домашние заботы и хозяйственные дела, учение не отнимало бы у них столько сил и давало бы лучший результат. Да и опыта у меня было маловато для такого трудного дела. Но я не отступал от поставленной цели.

Значительно веселее и легче проходили уроки арифметики. Здесь сказывался жизненный опыт большинства, смекалка, давнее умение подсчитывать в уме траты и заработанные деньги.

Однажды мы получили книги, и занятия пошли успешнее. Вначале было оговорено, что уроки будут продолжаться по четыре часа три раза в неделю. Но я условился с учениками и приходил в школу еще дважды на три часа. Уже в марте ученики порадовали меня первыми настоящими успехами: я был счастлив, что они без ошибок пишут целые фразы!..