Приближалась четвертая годовщина установления Советской власти в Азербайджане. Слушатели второго курса рассказывали, что в прошлом году в этот день школа выезжала за город на маевку. Мы готовились провести и нынешний майский праздник за городом.

В эти же дни вошла в строй трамвайная линия. Вагон звонко бегал по первой бакинской линии. Его украшали красные транспаранты!

Город готовился к празднику. В газетах печатались отчеты об успехах на нефтяных промыслах, страна с каждым днем получала все больше нефти.

Погода заметно потеплела. По вечерам все больше людей гуляло по Приморскому бульвару. Сюда доносились песни с пароходов, совершавших прогулочные рейсы вдоль берега. В Черном городе, в Белом городе, на Баилове, в Биби-Эйбате, Бинагади и Сабунчах проводились торжественные собрания, и везде перед трудящимися выступали секретари Центрального Комитета и Бакинского горкома.

Двадцать седьмого апреля в клубе партшколы состоялось торжественное собрание, на котором с речью выступил секретарь ЦК Коммунистической партии Азербайджана Рухулла Ахундов. Его выступление было интересным и касалось разных сторон нашей жизни.

Второго мая партшкола в полном составе выехала на маевку в сад рабочего поселка неподалеку от Бинагади. Ради маевки вместо обычной обеденной кюфты нам приготовили шашлык. Слушателей даже угостили вином. Савалан и Джабир уговаривали меня попробовать вина, но я наотрез отказался. Ребята подшучивали надо мной, но я не взял в рот ни капли: не лежала у меня душа к спиртному.

Еще не улеглись разговоры по поводу маевки, как меня неожиданно вызвали к директору партшколы. Я помнил об условии, которое он мне поставил. Но в том, что я нагнал своих товарищей, ни я, ни другие не сомневались, поэтому меня удивило приглашение директора. Но с первых слов я понял, что речь идет о другом.

— Товарищ Будаг, ты не только смог догнать своих товарищей в установленные сроки, но за эти месяцы одолел всю двухлетнюю программу нашей школы. Она была, конечно, рассчитана на людей с меньшей подготовкой, чем у тебя. Да к тому же твое усердие и способности сыграли немаловажную роль в твоих успехах. — Он улыбнулся и помолчал, я не прерывал его. — Центральный Комитет принял постановление лучших выпускников нашей школы направить на трехмесячные курсы по подготовке лекторов для уездных партийных школ. Я думаю, ты вполне отвечаешь всем требованиям, поставленным отборочной комиссией, и на эти курсы решено отправить в числе других и тебя. Как ты на это смотришь?

Я был счастлив и сказал, что постараюсь оправдать доверие, оказанное мне. Вскоре были объявлены имена всех, кого посылают на курсы, в том числе и мое.

А в конце мая специальная комиссия бакинского политпросвета подвела итоги кампании по ликвидации неграмотности. Все мои сорок учеников выдержали испытания. Моя педагогическая работа была отмечена грамотой ЦК комсомола Азербайджана, а также партийной, профсоюзной и комсомольской организаций фабрики имени Ленина.

В первых числах июня начали работу курсы, на которые был послан я вместе с лучшими выпускниками нашей партшколы. Для слушателей наступили каникулы, а у нас продолжались занятия.

Курсы размещались в районе пригородных бакинских дач — на северном берегу Апшеронского полуострова, в селении Мардакяны. Просторный дом бывшего миллионера-нефтепромышленника Мухтарова ждал курсантов.

Мы поездом приехали в Сураханы, а там пересели на старенькую «кукушку» и доехали до Мардакян.

Дом нефтепромышленника был хорошо приспособлен для отдыха в жаркие летние месяцы. В нескольких местах в саду были разбиты цветники вокруг фонтанов; струи, вздымаясь вверх, разбивались на тысячи переливающихся на солнце радуг. Мраморный бассейн, наполненный голубоватой морской водой, был предназначен для плавания. За большим просторным домом тянулись виноградники, а за ними — инжировый сад, окаймленный низкорослыми гранатовыми деревцами.

Здесь нет прохлады тенистых карабахских садов, где алыча чередуется с черешней, вишня с яблонями и грушами, персики с абрикосами. Нет и журчащих источников с хрустальной водой, зеленых лугов. Вокруг лежали пески, днем и ночью дули резкие ветры, поднимавшие тучи пыли. Я долго не мог понять, почему богатые люди приезжали на отдых сюда, в выжженную солнцем и зноем пустыню? Но, пожив здесь некоторое время, я ощутил необыкновенное удовольствие от чуть солоноватого морского ветерка, прохлады напоенных ароматами моря вечеров, прикосновения к телу ласковых волн, всепроникающего жара песка, который был приятен после остужающей свежести морской воды. И еще удовольствие от ощущения мягкости мелкого, словно пудра, белого песка под ногами.

Да, здесь нет фруктов карабахских садов, но зато с чем сравнить нежный и необыкновенно сладкий виноград шаны или плод инжира, прозрачно-медовый, сочащийся соком…

Занятия шли в доме при закрытых ставнях, поэтому жара не ощущалась, а все свободное время курсанты проводили в саду, под редкой тенью инжировых деревьев с большими резными листьями, или загорали на прибрежном песке, купались в море.

Иногда уходили в деревню, что была совсем рядом с нашим домом.

Мы присматривали за садом: рыхлили песок под виноградными кустами, подвязывали под наблюдением садовника лозы, чистили колодцы — их было несколько на территории усадьбы. Все самые жаркие бакинские месяцы мы прожили в Мардакянах.