Наутро следующего дня Горхмаз повел меня в местную школу, где работали как раз те самые выпускники шушинских курсов. Я порадовался успехам школьников, и все мои попытки обнаружить изъяны в их ответах не увенчались успехом. Горхмаз посмеивался в усы:

— Тебе кажется, что ты их сможешь обвести вокруг пальца, как председателя местного исполкома?.. Не трудись, ничего не выйдет, крепкие ребята!

За время моего отсутствия строители подвели под крышу самое большое здание, в которое переселился уездный исполнительный комитет. За этим первым домом был готов и второй — для укома партии.

На открытие из Баку приехали гости. Делегацию гостей возглавлял секретарь Центрального исполнительного комитета Азербайджана (известный писатель) Таги Шахбази.

На встречу мы собрали всех коммунистов и тех, кто активно участвовал в строительстве нового города.

Таги Шахбази спросил, обращаясь к народу:

— Какие будут предложения у товарищей, как назовем новый город?

Все заулыбались, заговорили друг с другом, некоторые что-то выкрикивали с места.

— А как называется гора, склоны которой украсят новые дома?

— Лачин.

— А что, если и город мы так и назовем? Когда я слышу название «Лачин», я тут же вспоминаю, гордых птиц, которые живут в этих краях. Пусть и название вашего города вызывает у людей в памяти белого сокола, гнездящегося на недоступных горных вершинах. Разрешите мне пойти с ходатайством в Президиум АзЦИКа о том, чтобы новая столица Курдистанского уезда называлась Лачином! — Он обратился к старейшему коммунисту — председателю уездного исполкома Кара Ильясову: — Как вы, товарищ Ильясов, относитесь к моему предложению?

— А может быть, еще подумаем? — предложил начальник отдела внутренних дел Микаил Гусейнов.

— Нет, — возразил секретарь уездного комитета партии. — Товарищ Шахбази специально приехал к нам, давайте при нем и решим. Я за это предложение!

— Я тоже за, — тихо проговорил Кара Ильясов.

За время работы в Курдистанском уезде мне открылись многие стороны жизни, невидимые на первый взгляд. Все как будто хорошо, работа с людьми ведется, дело делается, но не всегда законно и правильно. Я хотел разобраться в причинах, и вот что мне открылось. Оказывается, на многие руководящие должности выдвигались беки или их сыновья, а то и сеиды, ведущие якобы свой род от самого пророка.

На разного рода курсы и в техникумы детей бедняков посылали редко — они были зачастую совсем безграмотны, смущались в большом городе, стеснялись своей одежды и манер.

А дети беков или сеидов с удовольствием шли учиться. Скажу даже больше: мне стало известно, что многие ответственные работники уездных организаций происходят из бекских или купеческих семей, но скрывают свое господское прошлое. Я не занимался специально изучением их прошлого, но в случайных разговорах, в мимоходом сказанных фразах улавливал больше, чем могло показаться на первый взгляд.

Поразмыслив, я решил, что должен посоветоваться о своих сомнениях с секретарем уездного комитета партии. И он, и его жена, председатель уездного женотдела, встретили меня радушно: усадили за стол, налили чаю, расспросили о житье.

Рахман Аскерли был образованным человеком и опытным партийным работником. Его, несомненно, заинтересовал мой неожиданный приход: понимал, что я пришел неспроста.

Я рассказал ему без утайки о своих сомнениях и наблюдениях. Он слушал меня внимательно, не прерывая и не задавая никаких вопросов. Но по мере того как я говорил, он суровел, лицо его делалось далее жестким, глаза сузились. Едва я закончил, он тихо сказал:

— То, что ты предлагаешь, страшно! Твои уста, как говорят у нас в народе, пахнут кровью. Если мы начнем осуществлять, как ты предлагаешь, «вторую революцию», то начинать нам ее придется с уездного партийного и исполнительного комитетов! Потому что и заведующий отделом пропаганды, и заведующие некоторых отделов исполнительного комитета — из бекского сословия, а хозотделом и торговлей занимаются у нас бывшие купцы. Если их всех разом снять, то кого же мы поставим на их место? У тебя есть предложения?

Я задумался.

— Да, это не так просто… — начал я.

— Вот видишь! Я думаю, что нельзя мешать в кучу всех. Многие пришли к нам с добрыми намерениями помочь в трудном и новом для нас деле управления государством. Среди них, несомненно, есть такие, кто вполне искренно и чистосердечно работают на общее благо. Если эти люди работают честно, если они соблюдают все законы и порядки, установленные Советской властью во имя блага простого народа, то вправе ли мы их обвинять только за то, что родились они в бекском или купеческом доме?