— Как тебя зовут?

— Седеф.

— Ты дочь Хатидже-нинэ?

Девушка улыбнулась, словно говоря: «Ведь ты это прекрасно знаешь», — но ответила:

— Да.

— Ты откуда приехала?

— Из Адапазары.

В этот момент появилась Хатидже-нинэ. И как раз вовремя, иначе Ахмед не удержался бы и наговорил такое, о чем потом наверняка бы пожалел.

Седеф, увидев мать, молча повернулась и вошла в дом.

Ахмед, чувствуя, что необходимо что-нибудь сказать, забормотал:

— Я услышал крики... решил узнать, в чем дело. Жена соседа заболела?

Хатидже-нинэ утвердительно кивнула головой.

— А что с ней?

Старуха, направляясь к дому, коротко бросила:

— Восьмого ребенка рожает...

Так вот для чего живет Медведь!

Близилось утро. Раздеваться не было смысла. Ахмед лег одетый на кровать и стал вспоминать беседу с учителем Бекиром: «Надо мыслить», — сказал он... Пусть будет так... Но о чем, как мыслить? Думать о прошлом бесполезно. А будущее так мрачно, неясно. Иногда и я, подобно лесоводу, начинаю верить, что этот мрак можно рассеять, но у меня нет сил, чтобы начать действовать.

А бессилие — это своего рода смерть... Следовательно, я не могу существовать. Я пытаюсь думать, но все мои мысли убеждают меня лишь в том, что я не существую... Возможно ли изменить что-либо? Сейчас все в Мозамбике спят... Настанет день, но они не проснутся. Да, начнут двигаться, но не проснутся. Сон царит здесь века, и днем и ночью, — беспробудный сон... Ночью — неподвижный, днем — сон в движении. Это движение — движение лунатиков, которые бродят инстинктивно, по привычке, вне всякой связи с окружающей жизнью... Но ведь я не такой, как они, я способен мыслить. Я должен заставить себя существовать... Необходимо чем-нибудь заняться. Ведь это мне первому пришло в голову, что при помощи Соукпынара можно получить электричество. Надо претворить в жизнь эту идею. Может быть, это придаст смысл моему существованию.

Утомленный раздумьем, Ахмед заснул лишь под утро. Во сне он увидел Мазылык. Горело электричество... На проселочных дорогах оживление. Ночь, а фабрики работают... По улицам мчатся грузовики, шумя, как пчелы в улье... Лавки — в два ряда — полны покупателей... Народ, с веселыми возгласами вышедший из кино, столпился у ярко освещенной витрины... Идет такая торговля!.. Крестьяне рассаживаются по автобусам, которые увезут их в родные деревни, и рассказывают друг другу виденные фильмы... Жизнь прекрасная, радостная, чистая...

С той ночи Ахмед начал действовать вовсю. Ему помогали лесовод, агроном и учителя. Только каймакам не одобрял их затеи и издевался над ними. Электричество в Мозамбике!.. Ну как тут не посмеяться? Все шло так спокойно... Какой смысл ни с того ни с сего брать на себя такую обузу?

Председатель муниципалитета Хаджи Якуб-эфенди оказался более тактичным. Хитрый, как лиса, он прекрасно понимал, что в его интересах жить в дружбе с судьями. Сердить Ахмеда, конечно, не следовало. В любой день можно попасть к нему в руки. Ведь своим скудным бюджетом муниципалитет был обязан исключительно махинациям Хаджи Якуба. Поэтому-то он находил затею с электричеством вполне осуществимой. «Вашими стараниями все возможно. Почему невозможно?» — говорил он. Но было ясно, что Хаджи рьяно за дело не возьмется.

Как ни странно, лучше всех отнеслись к ним крестьяне.

Ахмед, которому по роду службы своей случалось бывать в деревнях, всюду рассказывал о предполагаемом строительстве. Крестьяне терпеливо слушали его. Может быть, не совсем понимали, но и не высмеивали... Многие помогали деньгами. Эта щедрость крестьян окончательно воодушевила Ахмеда. Он и его друзья взяли в оборот председателя муниципалитета. Хитрый Хаджи Якуб, поняв, что ему теперь уже не отделаться от них словами: «Вашими стараниями все возможно», — вынужден был начать сбор пожертвований. Но будучи предусмотрительным, он постарался избавиться от всякой ответственности и сказал Ахмеду:

— Ваша милость, конечно, изволят согласиться с тем, что гораздо целесообразнее поместить все эти пожертвования на отдельный счет. Несомненно, благодаря вашей милости дело завершится успешно. Но, собирая пожертвования на строительство электростанции — на которую не отпущено ассигнований — не от имени муниципалитета, вы спасете вашего покорного слугу от неприятных последствий, могущих иметь место в будущем. После того как электростанция будет построена, инициаторы этого дела во главе с вашей милостью передадут ее в ведение муниципалитета. Да будут благословенны ваши труды. Жители касабы встретят это с признательностью и благодарностью и будут вечно чтить вас...

Лицемерие Хаджи Якуба очень расстроило Ахмеда, но он промолчал. Дело начато. Любым способом, любой ценой оно должно быть завершено.

Зажиточные крестьяне сдержали свое слово и оказали посильную помощь. Но когда подвели итог, оказалось, что за десять дней собрано всего четыре тысячи лир. Можно ли начать большое дело с такими скудными средствами? Необходимо было вовлечь в него деревни, находящиеся на расстоянии десяти-двенадцати часов езды от касабы.

Однажды вечером лесовод, агроном и учителя собрались у Ахмеда. Хатидже-нинэ не понравилось это сборище — дом стал походить на базар, но она ничего не сказала, только неприязненно посмотрела на них.