Шрифт:
— Ты можешь мне помочь?
— Только прикажи...
— Сюда я могу ее привести?
Неджметтин вытаращил глаза и с удивлением посмотрел на Омера.
— Ты что, с ума сошел? Разве можно встречаться с женщинами в таких отелях?
— А что я могу еще придумать?
— Да в любом месте это можно устроить, мало ли их в огромном Стамбуле... А бабенка-то хороша?
— Тебе какое дело?
— Да не сердись ты. Я хотел только спросить — может она из приличных женщин, чтобы ты и место для встречи подходящее подобрал. Ведь бывает такая, что в рай ее приведи, так она и там будет кокетничать и жеманничать, а другую под руку подцепил, да и тяни в любую хибару где-нибудь около Эдирнекапы [111] .
111
Эдирнекапы — район на окраине Стамбула, где живет беднота.
— Меня устроит что-нибудь среднее: не очень богато и не очень бедно.
— На ночь останешься?
— Не знаю.
— В общем там сам посмотришь... Где лучше для тебя? В Бейоглу или здесь?
— Все равно...
— На Тарлабаши есть у одной старухи подходящий дом. Хочешь сведу туда? Но только ты сначала пошел бы прогулялся...
Омер непонимающе посмотрел на него.
— С такой бородой, ага-бей, — продолжал Неджметтин, смеясь, — ты так оцарапаешь свою подружку, что и лица ее потом не узнаешь. Я тебе бритву найду, или, еще лучше, спустись-ка в парикмахерскую.
— Ладно, — согласился Омер.
— Пока ты поскребешь свою бороду, я тоже буду готов.
Неджметтин с довольным выражением лица бросился к лестнице.
— Послушай, Неджми! — крикнул ему вслед Омер.
— Слушаю, ага-бей.
— Можешь купить мне рубашку и галстук?
— Конечно, могу... Какой размер?
— Да подойди же ты сюда...
Омер снял с себя пиджак, рубашку. Достал пятидесятилировую бумажку и протянул Неджметтину.
— На вот, возьми деньги и рубашку... Купи точно такого же размера, а то я не знаю, какой номер мне надо.
— Ты что же, ни разу в жизни не покупал себе рубахи?
Омер отвернулся и подошел к окну. В самом деле, за все эти годы он ни разу не покупал себе рубашки, а всегда их заказывал в мастерской и не знал своего размера.
До возвращения Неджметтина он задумчиво расхаживал по комнате в нижней рубахе. В голове у него носился рой самых противоречивых мыслей. «О, как мне хотелось бы...» — вырвалось у него. Однако, что именно ему хотелось, он и сам хорошо не знал. То ли, чтобы рядом просто была какая-нибудь женщина, то ли мать, на колени которой можно сейчас положить голову, то ли ребенок, которого можно нежно погладить по головке и забыть рядом с ним о всех своих горестях. Или друг, чтобы спокойно излить ему все, что накопилось на душе? А может быть, брат, перед которым можно без всякого стеснения разрыдаться? Все эти желания смешались для Омера сейчас в одно смутное чувство.
С небольшим пакетом в руках, запыхавшись, вернулся Неджметтин. Быстро разорвав пакет, он выложил рубашку и галстук.
— На вот, возьми и носи на здоровье... На мой вкус, думаю, не пожалуешься. Не могу даже себе представить такую кралю, которая бы устояла перед таким галстуком и рубахой.
И галстук и рубашка были самого низкого качества. Такие обычно продают на лотках уличные торговцы. Омер, однако, промолчал.
— Что, может, не нравятся? — с беспокойством поглядывая на него, спросил Неджметтин.
— Нравятся, спасибо.
— Ну-ка, одень, посмотрим...
Омер опять чуть было не вспылил, но сдержался. Стараясь даже улыбнуться, он одел рубашку и завязал галстук.
— Тебе это идет, глаз не оторвешь! — воскликнул Неджметтин, подпрыгнув от восторга. — В этом галстуке ты сразу превратился в чиновника кадастрового управления. А если щетину еще сбреешь, то и щеголь из свиты королевы рядом с тобой будет выглядеть шутом...
Как бы он хотел поверить этим словам Неджметтина. Но, встретившись в зеркале все с тем же страшным лицом, Омер невольно вздрогнул, испугавшись самого себя. Однако тут же постарался скрыть свое чувство и, улыбнувшись, ударил Неджметтина по плечу.
— Ты хочешь подбодрить меня. Спасибо на добром слове!
— Спасибо и тебе!
— Я спущусь в парикмахерскую, а ты тем временем приготовься сам...
— Не пройдет и четверти часа, как я буду в твоем распоряжении.
Пока парикмахер вытирал Омеру после бритья лицо, он рассматривал себя в зеркале, и ему показалось, что он помолодел лет на десять. Постепенно боязнь самого себя исчезла, появилась уверенность. Немного ввалившиеся глаза и впавшие щеки придавали его лицу совершенно новое выражение.
Выбранный по вкусу Неджметтина яркий галстук с красными и желтыми полосками вполне подходил к этой дешевой рубахе, купленной с лотка.
Неджметтин, освободившись от своих дел, торчал уже на улице и, увидев Омера, заискивающе заулыбался.
— Видишь, я уже готов... А ты сейчас стал похож на настоящего пашу. Вот какие творит чудеса бритва-матушка-краса!
Омер снял на сутки узкую, сырую и темную комнату в одном из тупиков Тарлабаши, куда, очевидно, никогда не заглядывали солнечные лучи. Сунув в руку Неджметтину свой долг за гостиницу вместе с щедрым бакшишем, Омер остался один на улице Истикляль джаддеси.