Хасан тщетно ждал ответа: отец погрузился в свои невеселые мысли.

— В таком случае, отец, — неожиданно сказал Хасан, — я тоже должен работать и помогать тебе!

Старый мастер поднял на сына усталые глаза. Щеки Хасана пылали от волнения.

— Что ты сказал?

— Брошу учиться и поступлю работать!

— ?

— Я не должен больше быть для тебя обузой, отец. Ведь если я окончу школу, это еще не все. Потом лицей, университет. А для этого нужны деньги.

— Ты прав, — пробормотал старик. В памяти его воскресло далекое прошлое. Родительский дом, в котором он жил много лет назад.

Старик вздохнул.

— И я был когда-то мальчиком, сынок. Твой отец не всегда был таким старым. И я играл, смеялся и в любой момент готов был бежать на помощь другу. Был веселым, бойким парнишкой. Таким же, как ты. Да и разве только я или только ты? Все отцы, все деды, все сыновья и внуки такие же, как ты и я, сынок… Когда это возможно, они прощают мелкие ошибки… Это хорошо, они делают доброе дело. Доброта — в самой природе человека, в его сущности! Говорят: земля и небо держатся на молитве, но ты не верь этому. Земля и небо, то есть этот мир, держится на помощи, на доброте, сынок!

— Почему ты не учился, отец?

— Почему не учился? Для того, чтобы учиться, нужны деньги, сынок, а у меня их не было… И ты не обижайся, не сердись на меня. Знаешь, почему еще я не учился?

— Нет.

— Чтобы не быть обузой моему старому отцу, — сказал старый монтер и пристально посмотрел на Хасана.

Мальчик был спокоен. У отца отлегло от сердца. Он уже давно хотел сказать об этом сыну, но все никак не мог выбрать подходящего момента. Ну вот и все! Так же как он в свое время занял место своего отца, сейчас это сделает его Хасан. Он должен это сделать. Алименты жене, постоянная забота о том, чтобы как-то свести концы с концами, хлопоты о сыне, а тут еще его товарищ!.. Нет, все это для него стало слишком тяжело!

Хасан закрыл книгу, которую он держал в руках, встал и, взяв ее под мышку, вышел в другую комнату, где он обычно занимался. Здесь было темно. Мрак рассеивал лишь слабый желтый свет уличного фонаря, падавший через окно. Хасан поцеловал книгу и положил ее поверх других, стопкой лежавших на столе. В этот момент он услышал позади себя сдавленный голос отца:

— И я расстался с книгами так же, как ты, сынок!

Хасан быстро повернулся: отец стоял в дверях. Сердце отца дрогнуло, когда он увидел на глазах сына слезы. Он не выдержал и раскрыл объятия:

— Подойди, сын, подойди ко мне!

Старик немного постоял, потом подошел и крепко обнял вздрагивающего от тихих рыданий Хасана.

— Мужайся, сынок! Чтобы быть полезным миру и людям, совсем не обязательно учиться!

— Хорошо, что же я буду теперь делать?

— Будешь работать.

— Как? Где?

— На той же фабрике, что и я!

— А когда выйдет из тюрьмы Джевдет, мы и его устроим на фабрику?

— Конечно!

На следующий день адвокат спросил Хасана, что будет делать Джевдет после того, как выйдет из тюрьмы.

— Мы вместе будем работать на фабрике, как мой отец, — не задумываясь, ответил Хасан.

— Как? И ты тоже?

— Да, и я.

— А помнишь, ты говорил, что выучишься на адвоката и будешь бесплатно защищать невиновных?

Хасан горько улыбнулся:

— Чтобы быть полезным людям, совсем не обязательно учиться!

Адвокат, который в этот момент писал, склонившись над досье, выпрямился и положил ручку.

— Ах, вот оно что?

— До сих пор я этого не знал, — продолжал Хасан.

— От кого же в таком случае ты узнал об этом?

— От отца!

Адвокат не стал спорить. Его, конечно, огорчило то, что мальчик, у которого он заметил проницательный, живой ум, принял такое решение, но что можно было возразить ему? Он говорил правду.

— А мы с женой придумали для Джевдета нечто другое.

— Что вы придумали?

— Мы возьмем его к себе. Нам нужен такой мальчик. Он будет жить у нас. А если захочет учиться, пусть учится!

Хасан ничего не ответил: это дело Джевдета.

В семье Кости тоже обсуждали, что будет делать Джевдет, выйдя из тюрьмы.

— Если захочет, пусть живет у нас, — сказала мать.

Кости только и думал об этом, но боялся признаться матери. Легко ли ей было, когда ее из-за Джевдета таскали в полицейский участок, потом к следователю, подвергали унизительным допросам. Первое время она не могла даже слышать его имени. И только много позже поняла, что Джевдет не виновен.

Кости бросился ей на шею.

— Мы будем как братья, мамочка! Вот увидишь, заработаем столько, что хватит всем — и тебе, и сестре, и мне, и Джевдету!