Подверглась удалению аппендикса и королева, но, поскольку у нее не отрастает, а ей хотелось бы его сохранить, в конце концов она велела пересадить себе здоровый орган юной особы из своей свиты.

ТОЛЬКО одному предпринимателю во всем королевстве дозволено владеть краном — королю. Огромным краном, которым управляет он лично и который переносит четырехэтажный дом как простую соломинку. (Дома без фундамента, следует уточнить, — кто бы рискнул перечить подобной мощи?)

Так как столица склонна к перенаселенности, король время от времени берется за расчистку. Предупреждает подручных,напяливает комбинезон, рукавицы, кожаные сапоги и забирается на кран.

Однажды ночью видели, как он расчистил, походя превратив в пустыри, чуть ли не десяток магистралей. Утверждается, что один из его предшественников, Солнцестояние II,поработал так хорошо, что поутру на безбрежной равнине Вирефлюкс высился всего один дом, королевский дворец. Высокое средневековье кануло в Лету. За ним пришли короли-мечтатели, при них дома скопились до пароксизма. Кому теперь по силам с ними справиться? Понадобились бы еще и другие краны. Но если на смену единственному ширится множество, как спасти совершенство принципа от произвола?

УЖЕ двадцать с гаком лет король ведет окопную войну с соседним государством, Надалендом, отправляет погибать в грязи цвет нации. В зажигательных речах не перестает восхвалять молодежь, что своей кровью защищает священную землю отчизны. Он ревностно поддерживает эту войну (которую мог бы давным-давно выиграть), в ход идут дождливые зимы, провальные наступления, забастовки в арсеналах и даже, поговаривали, слишком неточные обстрелы. Что до Надаленда, тому ни за что не победить, ибо резервы и уловки короля безграничны, но страна живет этой надеждой. И королю, без конца на краю краха, удается удерживать силы как бы в равновесии, что придает его жизни шаткое очарование что ни день одерживаемой победы.

КОРОЛЬ обожает ничего не делать, Как-то утром его обнаруживают в уголке парка, который его садовникам поручено не трогать; он скрупулезно выпалывает сорняки, травинка за травинкой. Послы, министры, очередь на казнь — всё отложено на потом. Король выпалывает. Выпалывает тщательно, стремясь извлечь корни. Он не успокоится, пока сие малюсенькое корневище нарушает наводимый порядок. Помогает рукам мотыгой, потом экскаватором. Стремительно углубляется в земные недра, преследуя никчемный корешок, ну а тот, открываясь по первому требованию, ведет его, чтобы там кончиться, к подножию секвойи, посаженной у королевского дворца кем-то из его предков. Раздается зловещий треск, потерявшее равновесие дерево рушится на дворец.

Король поднимает голову, созерцает свои труды, видит, как обезумевшая королева бросается из окна, и ловит ее в охапку, полагая, что наконец-то держит в руках плод его тысячелетнего древа, сень которого оттеняла его страхи.

ЧТОБЫ решить жилищный вопрос, с каковым всегда можно справиться посредством войны или эпидемий оспы, вакцину от которой вяло ищут его лаборатории, король наоткрывал по всей стране воображаемых стройплощадок и сам ими заведует. Это массивные куски стен, подпирающие друг друга, не особенно заботясь о том, чтобы сложиться в кубы, снабженные тем не менее дверями и тщательно застекленными окнами. Вопиющее разбазаривание средств, талдычат иностранные послы в отчетах, что ни день рассылаемых своим правительствам; вместо них можно было бы возвести целые города. Но король и в ус не дует. Отворить окно доставляет ему бесконечное удовольствие. Отсюда и эти толстенные стены, своего рода карьеры, где добывается та конечная точка зрения, насладиться которой с верхотуры лестницы с большой помпой явится король.

КОРОЛЬ обожает чистить обувь. Использует только ярый воск из девственных ушек своих сожительниц. специально аккредитованный чиновник проводит каждое утро в дворцовом гареме за сбором драгоценной субстанции. Изготовлять королевский крем для обуви дозволено исключительно монашкам, которых он выписал из Франции. Несколько баночек с гуталином король носит с собой, посещая государей иных держав, сплошь зачарованных блеском его туфель, пару каковых он не упускает случая забыть — им предстоит занять место в витрине музея.

СОГЛАСНО королевскому указу (кран вследствие саботажа вышел из строя), каждому гражданину дозволено строить посреди улицы. Чтоб только был узкий пешеходный проход между новыми постройками и окаймлявшими улицу зданиями.

Едва вышел указ, как столица превратилась в обширную строительную площадку. Потом работы завершились, воцарилась восхитительная тишина. Поскольку автомобили оказались выдворены в паркинги на окраинах, слышно только маслянистое гудение движущихся тротуаров, по которым под вашими окнами, словно статуи, дефилируют неподвижные пешеходы.

КОРОЛЬ прибрал к рукам множество монополий, в частности гробовую. Королевская мануфактура выпускает за год ограниченное число гробов, уточняемое декретом от первого же в году дня.

По исчерпании квоты похоронить своих покойников можно только тихой сапой, из-под полы. Никакой реестр не вправе упомянуть их имя, никакое кладбище — их принять. Постыдная смерть, способная стереть подвиги всей жизни, будто той не было и в помине; подобное бесчестье из поколения в поколение клеймит семью-виновницу.