ВО ВРЕМЯ поста король, на беду королеве, боящейся подцепить заразу, спит с прокаженными юницами. И по окончании со злорадством отправляется прямо к ней в постель, где она зябко ежится в предвкушении его ласк. Внедряется в нее с надрывом, без всякого стеснения и ни в чем себе не отказывая.

На Страстную пятницу съедает отварное легкое туберкулезника под маслянистым яичным соусом и заставляет разделить с собой трапезу капеллана французского консульства, заявляя, что Христу на кресте выпало еще и не такое.

КОРОЛЬ обожает забавляться в постели с лесбиянками. Он возбуждает ярость той, что за самца, она не хочет, чтобы трогали ее маленькую подружку. Та, впрочем, от мужчины в ужасе, от его дрына ее воротит на сторону. Пока одна его щиплет, кусает, вырывает волосы, а другая мутузит и пинает туфлями на высоком каблуке, он внедря в юницу которая кричит и артачится и в которой он с наслаждением закрепляется.

КОРОЛЬ не выносит мохнатых * . Он — главный *брей королевства. Каждое утро бреет одну из них. Сначала учтиво проходится помазком, забавляясь тем, как тонет в пене срам, затем правит бритву — женщина слегка напугана, но держится молодцом: всё ж таки король — и осторожно бреет. Минута тишины. Искомый предмет предстает наконец с грозным бесстыдством во всей своей наготе. И тогда король уже не сдерживается, оставляет свой инструмент и, прильнув губами, запускает язык как можно глубже в изысканный ротик.

14 ИЮЛЯ король всё утро рисует на * своей фаворитки флаг Франции, оставляя посередке пробел. Ему плевать на Францию и национальные праздники, как и на нации вообще: «Что это за страны-невелички?» Ему достаточно плюнуть на карту мира, чтобы покрыть их вдоль и поперек. А когда работа закончена, его дрын салютует триколору и устремляется — шашки наголо, — протыкая мякоть, как пресекаются людские жизни.

КАЖДЫЙ год по весне король отправляется в свадебное путешествие с дочерью одного из видных в столице лиц, по возможности девственницей. С собой берет пузырек с блохами, коих незамедлительно выпускает по прибытии в комнату, и, поскольку девица не может заснуть, они проводят восхитительные часы, расчесывая друг друга.

Поскольку останавливаются они в королевских дворцах с безупречной репутацией, а королевское молчание могло бы показаться барышне проявлением мягкотелости, на рассвете он звонит в правление, заявляет, что это недопустимо, угрожает стереть заведение с лица земли. Перед ним всячески пресмыкаются, предоставляют другие апартаменты. Но чтобы оставить за собой последнее слово, у короля припасен еще один пузырек, и назавтра он съезжает.

[Король не гнушается засовывать в предварительно омытые молоком ослицы жопы юных дев крутые яйца. Потом велит деве поднатужиться у него надо ртом и, по-детски посапывая, скусывает яйцо по мере его появления.]

КОГДА в жаркие моря на нерест приплывают китихи, король устраивает на них охоту. Одну втаскивают на палубу. Голышом, пока моряки держат разинутой глотку полумертвого животного, он ныряет головой вперед в еще жаркое чрево, последние спазмы которого дрочат его с головы до ног. Вытаскивают его оттуда липким, задыхающимся, но счастливым, таким счастливым, каким может быть человек, которому удалось наконец вернуться в утробу матери.

КОРОЛЬ обожает спать с женой своего главнокомандующего; ее живот украшает родинка. Тщетно объявляет он войну соседям, командующий неизменно возвращается с победой. Это надоедает королю, и он решает его отравить. В день Богоявления приглашает на торжественное пиршество и протягивает кусок пирога, в кагором запечен боб с мышьяком. Тот берет соседний кусок. Король встает, выхватывает свою здоровенную саблю: «Защищайся!» — кричит он и протыкает его насквозь.

КОРОЛЬ обожает ходить по проволоке. Он велел натянуть ее между своим окном и окном одной из любовниц, что живет на другом берегу реки. И без проволочки отправляется в путь под мутными взглядами провожающих его крокодилов.

И тут муж матроны, глупо разобидевшись, решает пойти ему навстречу. Король протягивает ему руку. Муж ее принимает. Но король ее пожимает, жмет так, что впору подпрыгнуть на месте, что тот и делает и падает в реку.

КАЖДОЕ утро король казнит одного осужденного на смерть. Его приводят часам к одиннадцати. Король предлагает сыграть партию в шахматы, потом подносит аперитив. Лед сломлен. Судачат. Лейбниц, Гегель, Пуанкаре — темы из наимасштабнейших, споры непримиримые:

— На мой взгляд... — говорит король.

— Позвольте вам возразить, но... — отвечает другой.

Наконец входит слуга: «Завтрак его величества подан». Тогда его величество велит собеседнику встать к стенке и в два счета его укокошивает.

Бывает и так, что он устраивает в своей единственной, пробковых дубов, дубраве псовую охоту. Заключенного отпускают за двое суток, дав заморить червячка. Тут наступает момент подать сигнал к травле; наступает другой, ожидаемый всеми, — поднести королеве трофей, его правую руку; наступает последняя минута, словно над свежей могилой, когда под всеобщее безмолвие собак королева отключается.

Удовлетворенный король во весь опор отправляется на боковую.

КАЖДОЕ утро король выпивает по пробуждении полный бокал спрыснутой лимонным соком свежей спермы. Сей эликсир ему поставляют сто пятьдесят отборных мужчин. Это идет ему на пользу. «Я превратил свое тело в реку с широкими берегами, — говорит он. — В нее впадает вся жизнь».

КОРОЛЬ обожает Солнце. Стоит ему обнаружить в каком-нибудь сочиненьице имя сего бога с маленькой буквы, автора немедленно арестовывают и обезглавливают. Он велел выстроить храм из зеркал, огни которого поджигают один за другим окрестные дома: деревянные дома, каковые из дерева же спешно и отстраивают, дабы жить как на иголках в руце Божией, с минуты на минуту способной вас покарать. (В этих домах селятся добровольцы, случается, что там проводит ночь, а поутру их поджигает, сам король, дабы был повод похвалиться божественным к себе расположением.)