— Почему же тогда его матушка не знает, что Мишель едет домой?!

— Ну это уже вопросы к Мишелю, — пожал я плечами. — Может, сюрприз сделать хочет.

— Нет, всё было иначе! — упрямо тряхнула огненными волосами Полли. — Вы, Константин Александрович, взревновали! Солгали Мишелю, что повезёте его куда-то — не знаю, куда. И убедили распространить слухи, будто он собирается уехать домой. А сегодня якобы увезли его на вокзал, хотя на самом деле — похитили. Я искренне надеюсь, что он жив! В ваших же интересах признаться, Константин Александрович! Пока ещё не поздно всё исправить!

Мы с Кристиной переглянулись. Мне показалось, что мысли у нас в этот момент полностью сошлись.

Каким бы бредом ни было всё то, что несёт Полли — она уже видит себя героиней драмы. Глубоко вошла в образ. И с этой драмой запросто пойдёт в полицию. Ну а когда в полицейский участок приходит аристократка, пусть даже несовершеннолетняя, отмахнуться от неё невозможно.

Конечно, сейчас все стоят на ушах по поводу похищенного великого князя, и дело о «похищенном» Мишеле в лучшем случае спустят каким-нибудь бесполезным доходягам. Но всё же это — проблема, которая нам сейчас даром не нужна.

— А если на секундочку предположить, что я действительно увёз Мишеля на вокзал и посадил на поезд? — спросил я. — Что мне тогда делать? Догонять поезд на автомобиле и везти Мишеля назад, в твои объятия?

Ответить Полли не успела — вмешалась Кристина. К ней вернулся её фирменный холодный тон:

— Кстати, госпожа Нарышкина, я давно хотела спросить. Как обстоят дела с вашей родовой магией?

— С какой родовой магией? — нахмурилась Полли, почему-то мгновенно позабыв про мой вопрос.

— Ну, с той самой, музыкальной. Ведь, если не ошибаюсь, музыка начинает играть, когда ваш возлюбленный, отмеченный перстом судьбы, находится рядом с вами. И мне очень любопытно узнать, как так получается, что вы сейчас угрожаете возлюбленному полицией — мечтая при этом вернуть какого-то господина Пущина.

Полли побледнела. Потом — покраснела. Я с интересом наблюдал за изменениями её лица. Глаза Полли бегали. Мысли, видимо, метались.

— Я-а-а… провела ритуал! — выпалила Полли. — Да! Ритуал, чтобы изменить судьбу! Когда убедилась в холодности господина Барятинского.

— Ритуал, способный отменить действие родовой магии? — деланно изумилась Кристина. — Может быть, вы имеете в виду амулет?

— Да, — обрадовалась подсказке Полли, — да-да, я купила амулет! Вернее, мне изготовили его на заказ. И это был настоящий ритуал!

— А не могли бы вы показать этот амулет? Я как раз изучаю их перед следующим семестром. — Кристина перевернула книгу, которую держала под мышкой, на обложке было написано: «Амул?тъ. Исторiя, свойства, прiм?н?нiя, изготовл?нiя».

— Его нельзя никому показывать! — вздёрнула нос Полли.

— О, почему же?

— Ах, отстаньте от меня! Я и без ваших дурацких вопросов ужасно нервничаю! Вот-вот лишусь чувств!

И Полли, всплеснув руками, убежала к припаркованному неподалеку нарядному розовому автомобильчику. Мы проводили её взглядами.

— Не знал, что у Полли есть машина, — сказал я. — И что она умеет водить

— Она и не умеет, — фыркнула Кристина. — Весь салон защитными амулетами увешан. Без них или без шофера её, должно быть, из дома-то не выпускают.

После двух попыток автомобильчика прыгнуть вперёд Полли, видимо, сумела включить заднюю передачу. Выехала задним ходом с парковочного места, кое-как развернулась и укатила в сторону города — с грехом пополам держась на своей половине дороги. Я покачал головой. Кому-кому, а госпоже Нарышкиной уж точно нужно выходить замуж как можно скорее.

— Так-с, ну и что там насчёт её родовой магии? — перевёл я взгляд на Кристину.

Та отвернулась. Прижала книжку к груди, будто защищаясь.

— Ничего.

— Кристина! — произнёс я со значением.

— Это не мой секрет, и не мне его раскрывать! — заявила Кристина.

— Слушай, — потерял я терпение, — мне сейчас лишние секреты — как кость в горле. Не та игра ведётся, чтобы в загадки играть!

— Уверяю, это не имеет никакого отношения к…

— А это уже мне решать! — повысил я голос. — Начала — так говори.

Кристина смерила меня взглядом и вздохнула, одновременно выставив глушилку.

— Всё время забываю, что ты не настоящий аристократ.