— Компаньон?

— Трэгмор навещал Баррингса не один. С ним был… — Пирс резко выдохнул, — герцог Макхэм.

— Неужели герцог был вовлечен в эту грязную сделку? — И да, и нет.

— Что это значит? Он брал деньги у Баррингса или нет?

— Когда я следил за ними, нет. Может быть, он забирал свою долю, когда они были с Трэгмором одни, не знаю. По правде говоря, он не проявлял ни малейшего интереса к деньгам. Он выглядел скорее беспокойным, чем жадным. Скажу честно, для меня его приходы всегда оставались загадкой. После встречи с директором он выходил якобы погулять, ничего не делал, ничего не говорил, только смотрел. Лишь недавно я понял, какова была истинная цель его визитов.

— Чтобы увидеть тебя?

— Да, наверное. Таким странным образом он проявлял заботу о незаконнорожденном сыне. Он получил известие о смерти моей матери и, вероятно, чувствовал себя виноватым; не настолько, правда, чтобы признать меня и скомпрометировать тем самым своего законного наследника, но достаточно для того, чтобы время от времени наносить визиты в работный дом и убедиться, что я еще жив.

— Он был слабым человеком, Пирс. Но несомненно также и то, что по-своему он заботился о тебе.

— Заботился? Если бы это было так, он не оставил бы мать, узнав, что у нее будет ребенок. Нет, Дафна, его это ничуть не волновало.

Дафна поняла, что этот разговор надо отложить. Может быть, позже, когда боль немного утихнет, она поможет вернуть мир в сердце любимого, но сейчас было не время, и она сменила тему разговора:

— Ты сказал, что мой отец даже не знал твоего имени. Это значит, что ему не удастся установить, какая была связь между тобой и визитами герцога.

— До недавнего времени да, но сейчас, когда стала известна воля Макхэма, он наверняка сопоставил известные ему факты и догадался обо всем.

— Я не могу себе даже представить, какой предлог использовал герцог для того, чтобы посещать работный дом.

— Я думаю, он делал вид, что его интересуют деньги. Деньги для твоего отца — самый веский аргумент,

— Может быть, ты расскажешь мне о том, что ты задумал? — спросила Дафна мягко, неуверенная в том, что Пирс согласится. — Зачем ты принял ненавистный тебе титул и каким образом он поможет в осуществлении твоих планов?

— Хорошо. — Пирс решил открыть жене как можно больше. — Я принял этот проклятый титул, потому что он обеспечивает мне две возможности, которых я был лишен, — огромное богатство и огромную власть. Ты права, лично мне наплевать и на то, и на другое, но речь идет не обо мне. — Пирс крепко сжал ее плечи. — Дафна, каждую неделю в течение этих двух лет я имею право на десять тысяч фунтов. А если я выполню условия, указанные в завещании, я становлюсь обладателем двадцати миллионов. Ты только представь себе, что можно сделать на эти деньги!

Она внимательно посмотрела на него:

— Да, я представляю, ты хочешь помочь бедным, не так ли?

— Я далеко не бедный человек, ты знаешь, но все, чем я обладаю, это всего лишь жалкие крохи по сравнению с состоянием Макхэма. Как много можно было бы сделать на эти деньги! Да на них можно устроить настоящую реформацию в этом деле, улучшить санитарное состояние, еду, да мало ли еще чего. Имея такие деньги и такое влияние…

— Ну а мой отец? Как это все скажется на нем? Пирс без колебаний заявил:

— Я уже говорил тебе, что обладаю всеми его долговыми расписками. Он живет в постоянном страхе, что я, когда-нибудь объявлю о них. Раньше, пока я был обычным человеком низкого происхождения, у него еще была надежда, что, используя влиятельных людей, он мог бы как-то замять скандал, избежать полного банкротства, но сейчас от него ускользнула даже эта надежда. В одну ночь я стал знатным человеком. Я могу спокойно отправиться в палату лордов и апеллировать к верховному суду. Это приведет к его полному краху.

Дафна восприняла его слова спокойно. :: — Я знаю, Пирс, что человек вроде тебя вряд ли удовлетворится простым банкротством.

— Да, ты права. — Пирс усмехнулся. — Трэгмор часто называл меня помойной крысой, так вот, я хочу, чтобы он оказался на этой помойке, которую он так презирает, среди тех, кого он так долго ненавидел и мучил.

— Я поняла твою мысль. Ты хочешь сделать так, чтобы отец больше никогда не смог издеваться над такими, как ты, я, моя мать.

— Да, Дафна, и я сделал бы это без малейшего сожаления.

— Я согласна.

Пирс удивился.

— Ты согласна?

— Да, полностью. Отца надо остановить. Надо прекратить его издевательства. Чем я могу помочь тебе?

Пирс испытал огромное облегчение оттого, что наконец высказался.

— Все-таки, Дафна, ты замечательная женщина. Такая нежная и такая сильная.

— Итак, что мы должны делать? — повторила Дафна настойчиво,

— Для начала, ваша светлость, вам надо одеться. По пути я объясню вам свой план. — Он отступил на шаг и церемонно поклонился.