— Эх, Дюймовочка не увидит. Марьяна, где же ты? — Владимир Ильич вышел на ковер.

Сивка сразу после рукопожатия бросился в атаку, попытался прихватить Левина за ногу. Ну, товарищи, так не делается. Костик отступил на шаг, и Михайло провалился. Владимир Ильич успел поймать его за рукав и ещё дернул вперёд, Левицкий равновесия не удержал и плюхнулся на колени. Это не приём, и никаких очков это дояру не принесло. Сбил дыхалку зато чемпиону и показал ему, что на дурика провести приём против второразрядника Квасина не получится. После этого Левицкий перешёл к своему излюбленному предлаганию противнику правой руки. Левин на разминке перед схваткой попросил приехавшего поболеть за друзей Игоря Коноплёва проделать такой финт и попытался сюрприз для чемпиона мира приготовить. Он отдал ему руку и, когда Михайло уже начал разворачиваться к нему спиной, снова, как и в начале схватки, дёрнул за эту руку со всей силы, сам отступая назад. Сработало. Левицкий вновь бухнулся на колени, причём с доворотом, так что почти на бок лёг. Левин мог бы броситься на него и попытаться перейти на удержание, но не сделал этого — опять остановят и скажут, что срыв захвата, сам, мол, товарищ упал. Не считается. Потому просто с улыбкой стоял и наблюдал, как Левицкий тяжело встаёт с ковра.

Событие шестьдесят второе

Миллионное дело приходится начинать при ощутимой нехватке денежных знаков. Закон ущербности стартового капитала Бендера

— Не удивил, но поразил.

Ехали назад в колхоз на председательской Волге, Владимир Ильич сидел на переднем сиденье рядом с Рыжовым, а трое других самбистов не так чтоб уж совсем вольготно, но нормально уместились на заднем сидении. Всё же Волга широкая машина.

Левин дожал в самом конце схватки Левицкого, раздёргал его опять, повалил без приёма на ковёр и как горный орёл налетел на него, сумел десять секунд удержать прижатым к ковру. Чемпион мира вывернулся, и их подняли в стойку, но тут время кончилось. В результате с этими двумя баллами Костик и победил.

После награждения к ним подошёл тренер Тимирязевской академии и сказал, что он будет тренером сборной облсовета на Россовете. Он команду будет готовить, нужно им устроиться в их общежитии и начать через неделю подготовку. Снегирёв начал кивать, но Левин его за руку дёрнул.

— Кхм, — тренер повернулся к Костику. — Мы сами.

— Никаких «сами», это ответственные соревнования, и я должен быть уверен…

— Василий Степанович, — вылез всё же из-за спина Снегирёва Квасин, — через неделю первенство по дзюдо, потом по вольной борьбе. Вот и посмотрите нашу подготовку. Если мы выступим хуже, чем сейчас, то переедем в ваше общежитие, а так попробуем подготовиться сами. У нас там питание, свежий воздух. Налаженная система тренировок. Перестройка под вашу на таком коротком отрезке может не улучшить, а ухудшить показатели. Ну и Сашке нужно учиться. Он десятиклассник, а мне работать. Я — дояр. Как без меня мои бурёнки? У них надои упадут, вот скажите, товарищ председатель.

Стоящий рядом Рыжов хрюкнул, но головой покивал:

— Да, надои — это такая важная вещь в свете решения съезда партии.

— Вот видите, Василий Степанович, и председатель наш против.

Тимирязевец осмотрел непонятно откуда нарисовавшуюся троицу, спутавшую ему кучу карт, но первое и два вторых места впечатляли.

— Ладно. На дзюдо за вами понаблюдаю. На вольной у нас другой тренер, но я буду в судейской коллегии. И там на вас посмотрю. Будет ухудшение состояния, и на Россовет не возьму. До свидания.

Проезжали когда мимо какого-то колхоза, увидели у дороги ульи. Зима скоро. Снега, правда, ещё нет, но вот-вот ляжет. Николай Петрович и говорит — не Костику понятно, себе, но вслух:

— Умер у соседей пчеловод, и заменить некем. Пропадут пчёлы.

— А себе заберите.

— Тут проблем выше крыши, у нас-то в омшанике зимуют, но там места нет, еле свои умещаются.

Левин смотрел на одинокие бесхозные ульи, и тут щёлкнуло в голове, жалко стало бедных насекомых.

— Я в Боливии в горах — там примерно такая же зима, как у нас, а то и холоднее — видел, как строили омшаник.

На самом деле смотрел по телевизору в будущем, переключал канала и случайно наткнулся, до этого даже не задумывался, как пчёлки зимуют Владимир Ильич, потому передачу досмотрел до конца.

— Рассказывай.

— Бульдозер просто вырыл в земле траншею, потом пришли плотники и стены траншеи обшили доской, а потолок из брёвен сделали, и этот же бульдозер всю получившуюся лишней землю засыпал на эту крышу, потом поставили две двери, чтобы тамбур был, и всего за три дня огромный ангар такой подземный сделали. Причём двери сделали большими, чтобы на электропогрузчике туда можно заезжать и завозить и вывозить ульи. Может, нужно эти ульи купить или забрать, если бесхозные, и сделать такую землянку. Бульдозер же есть в колхозе.

— Не удивил, но поразил, — Рыжов шапку на затылок сдвинул, почесал лоб.

— Сделаете?

— А сделаю. Хм, интересный ты парень, Костик. В журналах печатаешься, языки знаешь, в шахматы играешь, про пчёл даже знаешь, и при этом чемпиона мира по самбо и многократного чемпиона СССР сегодня уделал.

— Я круче крутого яйца, — вспомнил Левин, как поддел его Рыжов.

— Точно. А может, Константин, в тебе ещё какие таланты есть? Ты ещё пару миллионов нашему колхозу не можешь помочь заработать? — и лыбится из-под шапки, что на глаза сползла.