– Это так же просто, как дышать, – объяснил Кейн. – Воин выпячивает грудь и втягивает живот, вдыхая весь воздух, чтобы казаться больше и внушительнее. Мы понимаем ценность более мягкого живота, дыхания в суставы, использования дыхания для подпитки мышц, а не для какой-то птичьей демонстрации силы.

Саван обдумывала это всего мгновение, прежде чем ответить со смехом.

– Есть разница в подходах, и она проявляется в различии действий, – сказал Кейн. – Ты слышала об этом существе, которое они называют Охотником?

Саван на мгновение уставилась на старого монаха.

– Ты имеешь в виду тот внутренний огонь, который кипит внутри нашего гостя?

Кейн кивнул.

– Я слышала, что Дзирт отправляется в место чистой, первобытной ярости. Я не была свидетелем этого...

– Я был. Только однажды, во время Войны за Серебряные Пределы. Вместе с Братом Афафренфером я был в его мыслях и душе. Довольно впечатляюще, не сомневайся. Почти звериное, каждое его движение инстинктивно или реактивно, каждый его удар силен и точен.

– Звучит впечатляюще.

– О, это так, в зависимости от врага под рукой.

– Потому что он не думает по-настоящему? – спросил Саван.

– Вот именно. Как, по-твоему, ты справишься с таким примитивным, даже диким убийцей?

Саван задумалась всего на мгновение, и довольно уверенно заявила:

– Дзирт, это существо-Охотник, будет убит.

– Почему? – спросил Кейн.

– Потому что я бы использовала его свирепость против него самого, чтобы утомить его.

Гроссмейстер Цветов кивнул.

– Мы должны действовать быстро. Я чувствую, что на этом пути есть срочность. К счастью, Дзирт быстро учится.

На следующий день Саван шла по горной тропе, северный ветер обдувал ее, а следопыт-дроу шел позади. Она завернула за угол, выйдя на небольшое плато, обращенное на север и полностью открытое зимним стихиям.

– Это часть твоего обучения? – спросил Дзирт сквозь вой ветра, когда подошел к ней.

– Была частью, – поправила она. – Это было основным требованием для повышения до моего нынешнего звания.

– Хозяйка Зимы, – сказал Дзирт.

Саван кивнула и улыбнулась.

– И поэтому зима не может победить меня.

– Не уверен, что понимаю.

– Сними свой плащ, – приказала она.

Дзирт, который только что поплотнее закутался в плащ, скептически посмотрел на нее.

Она протянула руку.

Пожав плечами, дроу снял одежду и передал ее. Он сильно вздрогнул, защищаясь от ледяного ветра, который действительно уже сильно кусал его.

– Сядь, – сказал ему Саван. – И дай мне свои ботинки и носки. И перчатки, – добавила Саван, когда он сделал это. – Сядь с прямой спиной и скрести ноги, положи руки на колени, как во время медитации.

Он так и сделал, но прежде чем закрыть глаза, заметил, что на пальцах ног уже появились признаки холода, цвет и текстура кожи изменились.

– Иди в тихое место, – проинструктировала Саван. – Верь, что ветер не причинит тебе вреда.

Дзирт скривился, выдавая сомнения, но попытался и сумел впасть в медитативное состояние.

Правда, только на короткое время. Прошло совсем немного времени, прежде чем он не смог игнорировать ледяное пощипывание. Он поморщился и открыл глаза, чтобы снова увидеть покраснение на пальцах ног.

– Больно? – спросил Саван.

– Немеют, – сказал Дзирт.

– Физическое тело стремится выжить, жертвуя пальцами на руках и ногах, – объяснила она. – Кровь остается рядом с более важными областями, в сердце и грудной клетке. Не позволяй ей.

Дзирту пришло в голову, что зубы женщины даже не стучали, что дало ему надежду, что она знает, о чем говорит.

– Подчини свои инстинкты, – наставляла Саван. – Гони кровь обратно к рукам и ногам. Загляни внутрь. Это ты управляешь сознанием.

Дзирт представил, как кровь течет по нему, как если бы это была череда горных потоков, каскадом стекающих с предгорий. Он использовал те же техники, которым его обучил магистр Кейн, для выполнения малого исцеления себя.

Он почувствовал некоторое облегчение – конечно, не полное, но достаточное, чтобы снова взглянуть и порадоваться, что к конечностям вернулся естественный цвет.

– Хорошо, хорошо, – сказала ему Саван. Она наклонилась и схватила его за ногу, и Дзирт чуть не подпрыгнул от тепла ее хватки! И дело было не только в контрасте.