И это также означало, что эти два псионика действительно собирались получить некоторые ответы, независимо от того, решила Аззудонна предоставить их или нет.

В этот раз стука не последовало, дверь просто распахнулась, напугав Аззудонну и Даб'ней, которая заканчивала лечение раненой эвендроу.

Вошли двое мужчин-дроу, с мрачными и угрожающими лицами. За ними вошла Пенелопа, с сочувственным выражением лица.

Аззудонне это не понравилось. Она изучила двух странных мужчин. Один был широкоплеч, внушителен и в волшебном одеянии с пугающим хмурым выражением лица. Другой – маленький, хрупкий и с выражением, которое казалось совершенно нечитаемым, одет был просто.

Даб'ней слегка поклонилась и поспешила выйти из комнаты, жестом приказав всем троим следовать за ней.

Более грозному дроу, казалось, это не понравилось, и он даже насмешливо фыркнул над ее просьбой.

– Я бы хотела поговорить с тобой сейчас, – настаивала Даб'ней, и Пенелопа даже схватила явно раздраженного мужчину за руку.

С преувеличенным вздохом, который кричал: «О, если я должен», мужчина последовал за ней.

Последний уходивший, невысокий мужчина, бросил суровый взгляд на Аззудонну и закрыл дверь.

В голове Аззудонны крутились разные варианты, и ни один из них не был хорошим. Она постоянно напоминала себе о своем долге здесь. Она говорила себе, что это друзья Кэтти-бри и других, пытаясь успокоиться, но понимала, что дискуссия сейчас станет более серьезной и настойчивой, и, судя по одежде более крупного дроу, с применением магии.

Она глубоко вздохнула. Она готовилась к такой возможности всю жизнь – усердно тренировалась, несмотря на то, это всегда казалось отдаленной возможностью, но это был вопрос, очень важный для ее народа.

Она еще раз попыталась найти границы в том, что она может раскрыть, и в том, что не должна.

Непрошеные слезы навернулись на глаза, когда она подумала обо всех вещах, о которых не могла им рассказать. Такие вещи как Каззкальци и чудо, которое спасло ее нового друга и которого она бросает ради блага Каллиды.

«Перте мийе Закнафейн», беззвучно произнесла она одними губами.

Ей пришло в голову, что эти люди, возможно, могли бы его спасти. Они могли спасти мужчину, о котором она так сильно заботилась. Осмелится ли она рассказать о мужчине, которого полюбила за столь короткое время?

Но так же быстро она недвусмысленно сказала себе, что это не вариант. Потому что она была Аззудонной.

Аззудонной из Каллиды.

Каллида – ее дом, и его безопасность превыше всего. Она отдаст свою жизнь, прежде чем выдаст тайну города, скрытого во чреве Кадижа, и так же она отдаст жизнь Закнафейна.

Аззудонна знала, что это будет нелегко. Сила этих южан была не тем, с чем она сталкивалась. Но она тоже сильна, и поэтому тихо произносила мантру, погружаясь в место стойкости и тренировок.

– Она говорит на языке дроу, – сообщила Даб'ней троице в коридоре, – Но не на Общем, и я никогда раньше не слышала такого диалекта.

– Она рассказала что-нибудь о наших друзьях? – спросил Киммуриэль.

Даб'ней покачала головой.

– Ее зовут Аззудонна. Это все, что она рассказала.

– Это все, что она открыла тебе, – зловеще сказал Громф Бэнр и снова толкнул дверь.

Пенелопа Гарпелл двинулась следом, но Киммуриэль удержал ее.

– Давайте начнем допрос.

– Она все еще слаба, – предупредила Даб'ней.

– Это облегчит задачу.

– Не делай ей больно, – приказала Пенелопа. – Она в ужасе.

– А может быть, это она убила наших друзей? – сказала Даб'ней.

– Она могла бы пронзить меня тем странным копьем, но не сделала этого, – напомнила ей Пенелопа.

– Она не пострадает, – пообещал Киммуриэль лидеру Особняка Плюща. – Но и не скроет от нас информацию.

Он последовал за Громфом в комнату и закрыл за собой дверь.

– Ты Аззудонна? – он услышал, как Громф спросил женщину на Общем языке.

Она с любопытством посмотрела на него, затем сказала:

– Аззудонна.

– Аззудонна из? – спросил Громф, теперь используя язык дроу.

– Я Аззудонна, – ответила она.

Громф посмотрел на Киммуриэля, подавая ему знак.

Псионик пристально сосредоточился на женщине, направляя в нее свой мысленный взор, ища каждую ее мысль, каждый мелькающий образ, каждую идею, каждое намерение.

Громф обрушил на Аззудонну шквал вопросов о ее доме, об их друзьях, о том, как она заполучила Гвенвивар – и была ли это вообще Гвенвивар?