— Мирча!

Вот уж не думал Стефан, что сможет так зарычать, что даже пламя свечи колыхнулось и чуть не погасло. Дверь в спаленку тут же отворилась и на пороге вырос слуга, он же телохранитель, приставленный к нему господарем. Этот крепкий мужчина, через лицо которого протянулся шрам, оставленный татарской саблей, уже в третьем поколении служил Кантемирам, и в его преданности не сомневались.

— Смотри, Мирча, кто мне спать не дает?!

Воин равнодушно посмотрел на клопов, как на данность, и спокойно произнес, констатируя факт без всякого осуждения:

— Так клопы всем спать мешают, кровь дурную сосут.

От такого флегматизма Стефан обалдел, но кричать и топать ногами не стал, а произнес вкрадчиво, понимая, что одними ругательствами такое отношения не изменишь.

— Значит, османы, которые с нашего народа кровь веками сосут, благое дело совершают? А скажи-ка мне, дражайший, если с воина кровь выжимать, то лучше он воевать будет, станет ли сильнее?

— Шутишь, ваша светлость?! Кровососы они и есть кровопийцы — что те, басурмане, что эти клопы!

— Ты сам дал ответ, Мирча. Перину эту на мороз прикажи вынести — у нашего народа меньше кровопийц станет — вымерзнут. И учти — эти твари только на вид мелкие, но болезни на человека могут наслать большие. Мелочей на войне не бывает — ты не выспался, искусанный, допустил ошибку в бою, сам потом погиб и людей своих погубил. И все из-за того, что кто-то не уследил за мелким вредом, за которым последовал крупный. А потому найди виновника и накажи сам — служить, так не картавить, как говорит русский царь Петр! Бездельники мне не нужны, Мирча!

— Прошу простить, ваша светлость, моя вина, — лицо воина приняло жесткое выражение, он поклонился, а Стефан произнес:

— Перину вон отсюда, ложе отодвинуть от стены, достаточно будет кунтуша, я не женщина, чтобы спать на перинах.

— Все исполню, ваша светлость, — Мирча еще раз поклонился, а Стефан прихрамывая подошел к креслу, уселся, взял набитую табаком трубку и раскурил ее от свечи. Задумался, время от времени мусоля чубук и выпуская дым — табак был душистый и крепкий, непривычный после сигарет, к которым он привык на войне. Теперь поневоле перейдет на трубку — о папиросах речи быть не может, нигде их не купишь, полтора века пройти должно. Так сидел и думал, не обратив внимания на пожилых служанок, что зашли в спаленку. Обе низко поклонились, сграбастали перину и выбежали, чуть не падая под ношей, пусть и не тяжелой для двоих, но достаточно объемной.

И удивился сам, мысленно отметив, что отнесся к женщинам совершенно равнодушно, будто к вещам, впервые не увидев в них людей. Усмехнулся, на секунду представив, сколько услышал бы про себя «теплых слов» от феминисток из ХХI века. Впрочем, последние бы тут не выжили — отдали бы туркам и татарам за не надобностью, а те рабынь себе постоянно требовали — таковы стоят нравы на дворе.

Затем появились два паренька, которых Мирча «наградил» подзатыльниками — споро отодвинули ложе от стены, снова поклонились «брату» господаря, и, пригибаясь выбежали. Стефан сделал зарубку — приказ пошел по инстанции и был исполнен, Мирча, собственноручно расстеливший на досках его кунтуш, прошел проверку. И это только начало — теперь Стефан знал, что ему нужно делать в первую очередь — отобрать помощников.

Ведь командир никогда не должен делать сам, если не только в качестве личного примера во время обучения — для этого есть подчиненные. Так и тут — в армии всегда есть те, кто по своему духу командир, не только умеющий управлять, но способный к обучению — а это главное.

— Завтра с утра отберешь воинов, что хорошо знают «огненный бой» — гетман отрядил мне два десятка воинов. Мне нужно осмотреть их фузеи и пистоли. Грамоту знаешь, писать можешь?

— Да, ваша светлость, я в церкви учился. Отряд набрать из резеши, или из бояр тоже, кто похочет.

— Возьмешь только тех, кто учиться воинскому делу любит, особенно стрелять. И отбирай грамотных — записывать тоже много придется…

«Служивый люд» даже спустя столетия своими нравами не изменяется.

— Войско твое, Дмитрий Константинович, нужно в регулярную армию превращать как можно быстрее. Понятно, что турки встревожатся, над тобой глаза со всех сторон смотрят, но если действовать скрытно, и предварительно провести все необходимые мероприятия, то с началом войны ты сможешь рассчитывать на три-четыре тысячи вполне надежной и обученной инфантерии, вооруженной исключительно фузеями. На эту реорганизацию тех семи месяцев, имеющихся у нас в запасе, вполне хватит.

Стефан говорил осторожно, видя, как удивленно на него смотрит Кантемир. Действительно, приведенные сроки казались несбыточными, сплошной утопией — создать боеспособные формирования за столь короткий срок совершенно не реально. Вот только было два момента, на реализацию которых рассчитывал «попаданец» — в том, что готовить придется далеко не новобранцев, а людей «понюхавших пороха», и по наставлениям из будущих времен, когда в «перманентную мобилизацию» за несколько месяцев целые дивизии сколачивали, и в бой бросали.