— Пей, — мягко сказал Валентин.

Хотя это прозвучало больше как приказ. Противиться я не стал и начал жадно, будто умирающий от жажды, глотать красную жидкость.

Ничего вкуснее я никогда не пил. Этот букет вкуса и запаха, приумноженный на жажду и голод, просто невозможно передать словами. Я подсел на него с первого глотка и хотел ещё и ещё.

— Ого, парень, да у тебя зверский аппетит. Ты точно впервые это пробуешь?

Я кивнул, с горечью осознавая, что кровь в бокале закончилась. Её было грамм двести, не больше. А мне хотелось поглощать её литрами.

Валентин продолжил с интересом смотреть на меня, будто я должен что-то сделать.

— Что? — не выдержал я.

— Как себя чувствуешь? Не тошнит?

— Нет. Я хочу ещё! Что вы со мной сделали?! Теперь я буду убивать людей? Теперь я жить без их крови не смогу?!

Меня охватывала злость, страх и отчаяние. Будто я подсел на какой-то страшный наркотик.

— Нет, сынок, мы в двадцать первом веке живём. Сейчас можно достать, что угодно, и убивать для этого никого не нужно. Тебя точно не тошнит?

Он будто не верил мне.

— Да всё в порядке.

— Странно. В первый раз обычно всех рвёт даже от ста грамм. А ты всё выпил, да ещё и голоден остался. Поразительно… Я такого никогда не видел. А я повидал многое, поверь, мне больше тысячи лет. Идём, покажу тебе кое-что.

Я не знал, куда деть грязный бокал и просто поставил его на тумбочку. Валентин, хоть и шёл впереди, точно знал, что я сделал.

— А вот этого не нужно. Горничных у нас нет. Ника тебя порежет, если увидит. Ты с ней уже знаком.

— Ага, это она может…

— Мы будем идти мимо кухни, зайдёшь — помоешь.

Я шёл следом за стариком, глядя на его одежду. Джинсовый жилет и кожаные штаны как-то не вписывались в моё представление о вампирах. Где же плащи, старинные фраки и высокие готические воротники? Этот дедуля больше походил на байкера или рок-звезду восьмидесятых. Да и причёска соответствующая. Волосы длиннее, чем у меня, но не седые. Русые, блестящие и объёмные. Так и не скажешь, что он старик. Да и кожа обычного желтоватого цвета, а не бледная, как нам навязывает кинематограф.

Нику тоже было совсем не отличить от обычного человека. В клубе она выглядела, как и все современные девушки. Её выдавал только хищный взгляд. Ну и то, что она жрала людей прямо на улице, как бы немного выбивалось из понятия «обычный человек», но одежда и манеры её не выдавали.

Подойдя к кухне, Валентин пропустил меня вперёд, а сам зашёл следом.

Это помещение меня тоже впечатлило. Большая квадратная столешница с двумя печками в центре, барная стойка с кучей напитков в углу и ещё метров десять кухонных тумб с различными приборами: огромный холодильник, посудомоечная машина, микроволновка, кофеварка и прочее.

У мойки стоял паренёк, на вид моего возраста — лет восемнадцати и задорно мыл посуду, слушая музыку в наушниках и пританцовывая.

— Эй, охламон, кто так посуду моет? Только размазываешь грязь. Познакомься с… Максимом, правильно? — уточнил Валентин моё имя.

Я молча кивнул.

Я всё ещё был немного в шоке от происходящего, хотя кровь подействовала на меня очень хорошо. Мне стало спокойней, появились силы, перестали барахлить глаза, да и мозг уже смирился с новой реальностью.

— Да выруби это говно в своих ушах! — повысил голос Валентин.

В этот момент освещение на кухне как будто немного померкло, а мои уши заложило сильнее, чем в клубе. Появилось чувство тревоги, будто сейчас произойдёт что-то страшное.

Парень тут же обернулся с испуганным лицом, вытягивая из ушей наушники.

Накативший секунду назад ужас тут же развеялся без следа.

— Вал, извини, не слышал тебя, — растерянно произнёс парень.

— Конечно, такую срань слушать, мои уши завяли бы на хрен… — проворчал старик.

— О, новенький, уже выбрался из подвала? Так быстро? Как самочувствие? Я Барт, самый-самый молодой из нашей семьи. Ну, теперь ты самый молодой, сколько тебе? Восемнадцать? Мне пятьдесят три года, ха-ха… Тебя Макс зовут? Очень, очень приятно познакомиться.

— Он у нас тот ещё пиз*бол… Язык не устаёт. Девушки его за это любят, — подколол Барта старик.

— Макс, — ответил я, протягивая руку.

Барт её крепко пожал, но без фанатизма. Одет он, кстати, тоже в стиле рок-тусовщиков. Короткие торчащие в разные стороны волосы, неестественно бледная кожа, но из наушников играло что-то непонятное. Электронная музыка в комбинации с электрогитарой и слащавый, вроде бы мужской голос.